Каме

­Распаханы ветром обильные воды.
Они не к истоку, не вспять ли текут?
Кому и трамплином, кому роковой ты
была, Рубиконом прорезав тайгу...

Сестры-Ангары ненаглядный аналог,
к впаденью воды больше Волги неся,
страдая душой от плотин и каналов,
хранишь ты всё то, что не помнить нельзя.

Не твой ли – период с названием Пермский?
Рождались каменья; слежалась руда.
Была ты удельной, а стала имперской.
Не здесь ли Ермак замышлял свой удар?

Я вижу в тебе мимолётные трассы
лодчонок, плотов, боевых кораблей,
следы якорей, абордажные страсти
и предков, которые нас похрабрей.

Дыханье Европы, дыханье Сибири,
былая душистая роза ветров...
Избыточна ты и в краю изобилий,
и черпать хочу не ладонью, – ведром.

Былинная мощь, рукотворная слава,
уральского сердца тяжёлая кровь,
и как ты дошла до таких лесосплавов,
до жизни на общий казённый покрой?

Опутана ты паутиной колючей,
окутана саднящим лесом дымов.
Судьбы неужели не жаждешь ты лучшей,
в свою безысходность плывя, как домой?