Почему я такой?

Испейте жизнь, какую я испил,
Наполненную горем и печалью,
С рождения и до предела лет,
Такое буйство просто убивает.

Кто слаб душой, давно бы канул,
Кто не готов, да просто сдался сам,
А я видать, отлит из стали,
И нервы, как натянутый канат,
Но не порвутся в урагане жизни.

И всё же — отчего я стал таким?
Каким огнём меня когда-то метил
Суровый век, клеймом что на металле,
Какая ночь, как чёрная вода,
Вливалась в дом и поднималась к горлу?

О ностальгия, горькая сестра,
Ты входишь в грудь, как осень в сад заросший,
И трогаешь забытые углы,
Где детство спит, как пепел под золою,
И тлеет, как письмо в чужом ларце.

Я помню двор, как маленькое царство,
Где вечер плыл, как лодка без весла,
Где окна загорались по порядку,
Как будто звёзды кто-то низко вешал,
Чтоб мы могли до неба дотянуться.

Я помню голоса, как тёплый хлеб,
И смех, как свет, разлитый по ступеням,
И старый стол, как верный часовой,
И тишину, что после слов садилась,
Как птица на остывшее окно.

Но всё ушло, как талая вода,
Как поезд, проскочивший остановку,
Как дым, что утром тает над рекой,
И я стою, как дерево на ветре,
Считая листья прожитых мгновений.

Да почему я стал такой? — спросил я ночь.
Она молчала, как пустая церковь.
Спросил рассвет — он побледнел, ещё,
Спросил у сердца — и оно в ответ
Забилось так, как будто, это — бег.

Наверно, я таким и стал затем,
Что слишком долго слушал каждый шорох,
Что видел мир не гладью, а изломом,
Что нёс года, как камни по дороге,
И не бросал, хотя дрожали руки.

Но в этой тяжести есть странный свет:
Она хранит меня, как берег — реку,
Как шрам хранит рассказ о старой буре,
Как зимний сад под снегом держит корни,
Не умирая даже в стуже долгой.

О, прошлое, не будь мне палачом,
Будь тихим колоколом над моей жизнью,
Напомни не о том, что отняла судьба,
А что во мне осталось, как дыханье,
Как соль морей что выцвело в одежде.

И если я суров, то не от злобы,
А потому, что жизнь была, жернов,
И сердце тёрлось о её круги,
Пока не стало твёрдым, как монета,
Но тёплым всё же, если сжать в ладонях.

Таков мой путь. И я его не проклял.
Я лишь гляжу назад, как в тёмный омут,
Где отраженье дрогнет и исчезнет,
И понимаю: всё, что было болью,
Во мне теперь звучит, как голос рода.

Пусть я такой —
как поздний сад под ливнем,
как старый мост над медленной рекой,
как дом, в котором долго жили тени, —
я всё ещё стою.
И это тоже
похоже на ответ…
Который дан...хоть уж прошло...
полвека…
Но!...он дан....