Сила любви

Старый дом растворился во тьме,
Все надежды рассыпались в прах.
А в холодной ночной тишине
Сын сопит у неё на руках.

«Уходи! Ты нам больше не дочь!» —
Вслед летели упреки отца.
Мать молчала, не в силах помочь,
Лишь слезу вытирала с лица.

Тот, кто раньше был самым родным,
Стал чужим, убежав от проблем.
Испарился, как призрачный дым,
И из жизни исчез насовсем.

А она так любила его
Всей душою, всем сердцем своим.
Лет семнадцать ей было всего,
А в руках — уже маленький сын.

В синем свёртке — сокровище, свет,
Кроха малый прижался к груди.
Но дороги домой больше нет,
И куда же теперь им идти?


Дом прабабки — в пыли зеркала,
Тишина, в паутине углы.
Она сына туда принесла,
Укрывая от холода мглы.

Дверь закрыла на ветхий засов,
Стала печку дровами топить.
И до утренних самых часов
Всё спешила убрать и отмыть.

Печь дымила, не сразу приняв
В свою топку берёзы кору.
Мать сидела, ребёнка обняв,
Вспоминая былую весну.

Отогрелись ладошки едва
У сынишки, что мирно дремал.
И тихонько звучали слова
Колыбельной, лишь голос дрожал.

Вдруг соседка, простая душа,
Принесла молока и крупы.
Постучалась, вошла не спеша,
Как увидела дым из трубы.

Баба Валя им стала родной,
Нянча кроху, пока мать в трудах.
Защищала надёжной стеной,
Прогоняя усталость и страх.

Мать работала, спину согнув,
Чтоб в достатке сынок её рос.
И, ребёнка к себе притянув,
Не скрывала восторженных слёз.

Но однажды любовь принесла
Ей ключи от закрытого рая.
Всю ее за собой повлекла,
Одиночество в прах рассыпая.

Был он словно надёжный причал,
С доброй, чистой, открытой душой.
Хоть о чувствах своих не кричал,
Относился с любовью большой.

Стал он мужем заботливым ей,
А для сына — любимый отец.
Стало в доме теплей и светлей
От союза влюбленных сердец.

Годы шли. Закалялась душа.
Вместо тряпок — атлас и шелка.
Шла по жизни она не спеша,
Грациозна, стройна и легка.

Сын — опора, защита, успех,
Крепкий парень, в плечах широта.
В их уютном жилье — добрый смех,
И в сердцах — лишь одна чистота...

Тихий стук... На пороге стоят
Те, кто раньше прогнал её прочь.
От стыда себе в ноги глядят,
Шепчут тихо: «Прости ты нас, дочь...»

Муж в глаза ей смотрел, понимая,
Сколько горя за этим стоит.
Сын молчал, с мамой боль разделяя
Был спокоен, как крепкий гранит.

Старикам она улыбнулась, —
Вы входите, присядьте за стол.
Я сквозь слёзы к любви дотянулась,
Чтобы холод из сердца ушёл».

«Пусть чужие судачат — не важно,
Бог судья им в их злобных речах.
Только тот побеждает отважно,
У кого нет обиды в глазах».