Крылья над Ладогой

Где лёд застыл неверной коркой,
Где ветер злой поёт в снастях,
Он шёл дорогой трудной, горькой,
Забыв про голод и про страх.

Когда коней сгубила вьюга,
И хлеб тонул в мутной воде,
Он протянул ладонь как другу
Родной стране в большой беде.

Взлетели в небо паруса,
Как крылья белых птиц над бездной,
И верили его глаза,
Что этот труд не бесполезный.

Учитель добрый, гонщик смелый,
Он в тишине ушёл от нас,
Но сделал он большое дело
В тот самый страшный, смертный час.

Где лёд ещё совсем прозрачен,
Где не пройдёт тяжёлый воз,
Был путь ветрами обозначен
Среди снегов и злых угроз.

Летит буер быстрее птицы,
Мелькают в дымке берега,
И страх застыл на женских лицах,
Не видя впереди врага.

Всего лишь двадцать пять минут —
И спасена от смерти жизнь.
Там, где машины не пройдут,
Они шептали: «Друг, держись!»

Они везли в мороз горючее,
Чтоб встал в колонну грузовик.
Сквозь мглу и холода колючие
Был важен каждый миг и блик.

И пусть века пройдут чередой,
Но в памяти застынет лёд,
Где дух, не сломленный бедой,
Свой вечный совершил полёт.

Непобедим народ в порыве,
Когда за правду он стоит,
И в каждом жизненном обрыве
Огонь бессмертия горит.

16.04.2026
Татьяна Ярош-Агапитова

Моё стихотворение о Николае Людевиге, выдающемся яхтсмене и создателе тяжёлого буера «Чертогон». В суровую блокадную зиму его изобретения — парусные лодки на коньках — стали спасением для Ленинграда. Буеристы первыми проложили путь по тонкому льду Ладоги, доставляли хлеб и горючее, когда машины и лошади бессильно замирали. Несмотря на неоценимый вклад в спасение тысяч жизней, сам учитель Людевиг погиб от голода, став жертвой кражи последних запасов. Его имя осталось в истории как символ мужества и торжества человеческого гения над стихией и войной.