Элегия опустевшего сердца

В сердце, где некогда пело сиянье весны,
Ныне — безмолвие, тяжкое, как приговор
Там, где надежды, как птицы, взмывали в выси,
Пепел кружится, и стынет ослепший простор.

Горечь — не яд, но изысканней, тоньше отравы:
Тихо струится по жилам, как сумрачный дым,
И, обвивая сознание узорчатой славой,
Делает даже бессмертное хрупким, земным.

Обида — не крик, не рыданье в безумии ночи,
Нет, это шёпот, что режет острее клинка,
Это когда, отвернувшись, любимые очи
Смотрят сквозь душу, как будто она далека.

Пустошь внутри — не отсутствие чувств, не забвенье,
Но бесконечный, бездонный, звенящий провал,
Где отголоски былого любви наважденья
Падают в бездну, в которой никто не взывал.

И ты идёшь, как изгнанник средь собственного мира,
С болью, что стала привычней, чем воздух и свет,
Зная: печаль — это самая верная лира
Тех, кому счастья уже предназначено нет.

Но в этой тьме, где душа, истлевая, немеет,
Горечь и скорбь, как ни странно, имеют свой дар:
Сердце, прошедшее бездну, уже не слабеет —
Даже когда превращается в камень… и жар.