Афоризмы 3

Будущее — тайна, которую Бог не доверил человеческому тщеславию; всё, что мы выдаём за пророчество, — лишь кокетство с лукавым

Годы не лечат политическую слепоту правителя, они лишь дают ей достаточно времени, чтобы научить народ ориентироваться в темноте. А народ, научившись, перестаёт нуждаться в поводыре — особенно в том, который сам часто спотыкается о собственное недоумение.

История никогда не прощает наивность и близорукость. Она лишь ждёт удобного момента, чтобы предъявить счёт вместе с процентами, набежавшими за годы глупости.

Империя, не умеющая вовремя съёжиться до размеров кулака, будет растянута на дыбе собственных границ.

Патриотизм без разума — это сифилис души: сначала эйфория и румянец, потом гниение изнутри.

За каждую минуту самолюбования народ расплачивается десятилетием унижений. Таков курс валюты в банке Истории.

Война — это экзамен, на котором шпаргалка, написанная вчерашними победами, недействительна. Противник приносит свои билеты.

Правитель, который должен быть львом, а стал зайцем, превращает государство в нору, а народ — в морковку. И удивляется, почему его всё время хотят съесть.

Когда внутри — гнойник размером с государство, единственная гигиеническая процедура, которую предлагает власть, — это промывание мозгов лозунгами о внешнем величии. Это не терапия, это косметика для трупа.

Внешнеполитическая доктрина любого загнивающего государства проста до неприличия: мнить себя хирургом, ковыряясь скальпелем в чужой брюшине, пока у тебя самого гангрена обеих ног.

История — это бордель, где старые шлюхи учат молодых, как угодить клиенту, забывая предупредить, что финал всегда один — сифилис и сточная канава под названием «величие».

Чтобы удержать трон, правитель должен уметь быть львом для волков и лисой для капканов. Но есть и третий вид правителей — кому удается совместить в себе заячью трусость с павлиньим тщеславием.

Худшая беда для народа — не жестокость правителя, а его трусость. Жестокий правитель хотя бы знает, чего хочет, а трусливый боится даже собственных желаний.

Лев ошибается редко, лиса — никогда, а заяц — постоянно, и каждый раз с такой поспешностью, что народ принимает его трусость за стратегию.

Слово мудрого правителя должно быть как пуля, выпущенная в воздух, которая должна кого-то убить, но кого — неизвестно. Молчание правителя — это заряженный пистолет в кобуре; все знают, что он есть, и потому ведут себя прилично.

Нет худшей беды для народа, чем трусливый правитель. Смелый правитель отрубает голову изменникам и предателям — быстро, даже с неким изяществом. Трусливый правитель отрубает надежду, а затем объясняет, что это был «тактический отскок» и «глубокая операция по спасению собственной шкуры».

Хочешь узнать, насколько труслив твой правитель? Посмотри, как он назначает министров. Если министры похожи на зайцев — значит, он просто ищет компанию для бегства. Идеальный кабинет министров трусливого правителя состоит из кроликов, морских свинок и одного чучела совы для «мудрости».

Быть правителем - львом — это слишком хлопотно: нужно рычать, царапать и нести ответственность. Быть правителем - лисой — утомительно: нужно хитрить, изворачиваться и думать. Быть правителем - зайцем  — это просто: достаточно уметь вовремя упасть на спину и показать, что у тебя нет даже зубов. Жаль только, что правитель-заяц падает не на спину, а на весь народ.

Народ прощает правителю жадность, жестокость, глупость и даже инцест — но трусость не прощает никогда. Потому что жадный хотя бы оставляет объедки, жестокий — хотя бы внушает уважение, глупый — иногда забавляет, а трусливый правитель в момент опасности продаст всех, включая собственную мать, за право дрожать в теплой норе. И продаст дёшево.

Смелый правитель — это когда он готов пожертвовать собой ради страны. Трусливый правитель — это когда он готов пожертвовать страной ради того, чтобы его собственный зад остался цел.

Обсуждать пороки соседа, когда твой дом охвачен пламенем, — это не просто глупость, а последняя доступная форма роскоши для нищих духом.

История учит нас лишь одному: перед тем как рухнуть в тартарары, империя всегда звенит особенно громкими фанфарами. Этот звон заглушает хруст ломающегося хребта.

Внешний враг — это величайшее изобретение власти, позволяющее отсрочить визит внутреннего судебного пристава.

Громче всех о чести нации кричит тот, кто давно промотал свою собственную.

Патриотизм — это экзотический соус, которым щедро поливают тухлое мясо внутренней политики. Приятный запах дыма отвлекает от запаха разложения.

Заяц, который надел корону, начинает верить, что он не просто заяц, а «стратегический заяц», а его дрожь — это не паника, а «вибрационный менеджмент рисков». Народ, который в это верит, заслуживает не правителя, а хорошего психиатра.

Привычка к обещаниям всегда порождает привычку к обману.

Речь правителя не должна содержать ни одного слова, которые враг сможет истолковать в свою пользу. Идеальный правитель говорит только жестами — их труднее цитировать.

Никогда не используй слова там, где достаточно одного жеста. Жест можно объяснить двояко, а сказанные слова нет. Двусмысленность — лучшая защита от критики.