Остывшие следы

Я не буду тебя вспоминать по ночам,
Не услышу шагов в тишине у порога.
Я доверю разбитую память врачам,
Что не лечат, а режут безжалостно, строго.

Я не буду встречать с остановок пустых
И ладони морозить в тоске долгих дней.
Я забыл хрипотцу твоих фраз непростых,
Как и запах духов что на шее твоей.

Этот маленький шрам на изгибе руки 
Будто память о том, что сказать не успел. 
Оплачу я долги и сожгу дневники, 
Но под кожей  твой жар, что давно отгорел.

Я не буду искать в отраженьях витрин
Твой затылок и тень в полумраке подъезда.
Я остался один на обломках картин,
Где ни эха, ни тени, ни света, ни места.

Я забыл, как стучало больное внутри,
Как ломало меня от касания ветра.
Только память — не йод, не спасает, смотри,
И не лечит ни время, ни метр за метром.

Я не буду тебя вспоминать по утрам,
Не замечу, как утро крадёт твою позу.
Я запрятал ту боль по глухим погребам,
Но она прорастает сквозь пол и угрозу.

Я не буду тебя ни винить, ни прощать,
Не затеплю свечу, не шепну панихиду.
Я пытался ту память, как птицу, пускать —
Но она возвращается, чуя обиду.

Ты оставила пятна — не смыть кислотой,
Не стереть наждаком, не закрасить слоями.
Я забыл человека, я стал как пустой,
Но по шрамам читаю: я был между нами.

И когда отгремят все пустые слова,
И осыплется штукатурка забвенья,
Я пойму: ты жива. И любовь не мертва.
Только память — как свет, что не терпит затменья.