Там, где родился свет

Я ношу их, как тайну — под кожей души,
Не оставив следа: ни в словах, ни во взгляде.
Они шепчут во мне в полуночной тиши,
Как забытые письма в закрытом окладе.

Это раны без крови, без крика, без слёз,
Только эхом дрожащим в груди отзываясь,
Словно кто-то внутри меня тихо замёрз,
И живёт, от тепла моего отстраняясь.

Я несу их сквозь дни, как священный обет,
Не проклятие — путь, мне назначенный свыше,
В этих трещинах сердца рождается свет,
Тот, что видит лишь тот, кто умеет быть тише.

Никто не узнает, как я умирала —
Не телом, а верой, надеждой, мечтой,
Как себя по крупицам в ночи собирала,
Шепча с пустотой и с Великим Тобой.

Я училась прощать — не других, а себя,
За наивность, за страх, за доверие лишнее,
И сквозь боль понимала: теряя, любя —
Я расту… становлюсь чем-то более высшим.

В этих ранах — не слабость, а тихая сила,
В них молитва без слов, в них дыхание дня,
Они сделали душу мою не ранимой —
А живой… и способной любить, не виня.

Иногда я касаюсь их — бережно, словно
Частица меня, что дана не спроста,
И в молчании слышу: «ты стала духовней,
Ведь прошла через собственный мрак».

Я не прячу их больше, нет… Я не бегаю в свет,
Где всё просто, до боли поверхностно —
Я приняла и взяла этот внутренний след,
Как дорогу к себе и к священной целостности.

И однажды мелькнет в особой мгле
Тихий свет, не кричащий, но очень глубокий —
Это небо во мне звучит, в тишине,
Сквозь рожденные Им святые истоки.