С. В. Рахманинов поэма к 150-летию со дня рождения

ЧАСТЬ 14

Война входила в жизнь неумолимо,
"Боже, царя храни" звучал повсюду гимн.
Сейчас? Потом? звучит необратимо.
Победа? Катастрофа? В смерть летим?

Менялся мир, менялась и эпоха,
У современников есть склонность свысока
Смотреть на тех, кто раньше жил, с усмешкой, вздохом
Но это от банального ума.

Художник первым ощущает измененья,
Грядут совсем иные времена.
В искусстве, в  мире, в жизни преломленье
Душа ждет цельности, но гибнут люди и страна.

Рахманинов вновь обратился к богу,
Теперь твой час настал, иди, молись
Прозрений, откровений было много,
Узрела "Всенощное бдение" жизнь.

Являла память об истории священной
Слияние, непросто связь времен.
В заветах Ветхом, Новом, впечатленный,
В ком веры, силы и звучаньем потрясен.

Москва, Рахманинов и Нина Кошиц.
Певица обрела большой успех
Был музыкант к артистке расположен.
В ней явно сочетались смех и грех.

В том смысле, что была она живая.
На редкость голос пел свежо, полно.
Мятежно-напряженная, земная,
Чему быть в жизни, то и суждено.

Нашел он в ней восторг и обаянье,
И сердцем и душою оживал.
В знак нежного и теплого признанья
Ей цикл из шести романсов посвящал.

Была ему Прекрасной дамой Блока
Творил возвышенно, изящно и легко.
Но не уйти от рока и пророка.
Усталость поразила глубоко.

Однако новый цикл, картин, этюдов.
Ей музыкант уже не посвятил.
Рассеялся туман экстаза, чуда.
Период отрезвления наступил.

Он снова дирижер в Большом театре.
Семнадцатый – прощание, итогов год.
Утес, Колокола в репертуаре,
Концертов множество и хмурый небосвод.

Наведался в Ивановку родную,
И то что он увидел, потрясло.
Мужик ивановский бузил напропалую,
Пил беспробудно, крал хозяйское зерно.

Овец и птиц таскали темной ночью,
Срубили в парке древние дубы,
Усадьбу жгли, растаскивали в клочья.
С угрозами несчастные рабы.