Он родился в Москве, говорят...

Он родился в Москве, говорят.
На свет божий вручили ключи.
Если б знал милицейский наряд,
Кто свободу, сейчас, получил.
Если б знали бы в НКВД,
Кто, сейчас, раскорячился в плаче,
То никто никогда и нигде
Не носил бы ему передачи.
Еще в лоне когда он сидел
Осудили бы тройкой особой,
Нерожденного б на расстрел
Отвели в каземат бы суровый.
Но, как сам он, потом, написал,
По указу от тридцать восьмого
Получил он свободу и стал
Для суда неподсудным земного.
И, почти, двадцать лет он хрипел
Из касет, из дыры микрофона.
Сочинял свои песни и пел
Из динамиков черного лона.
И мы верили, что он сидел,
Шел в атаку с штафным батальоном.
Был шахтером, попал под расстрел,
Побывал во всех сталинских зонах.
Был и вОром и был он ментом,
В снег крутил он баранку и в слякоть.
Он гитарой и нотным листом
Заставлял нас смеяться и плакать.
В ту эпоху тотальной брехни
Его песни глотком были правды.
По Союзу летели они
Вместе с сердца осколками барда.
Что ж гадать, удивляться, теперь,
Что оно разорвалось так скоро.
Он ушел через черную дверь
По ту сторону жизни забора.
А на страшном коль будут судить,
Он получит обратно свободу.
Тот достоин еще раз прожить,
Кто служил беззаветно народу.

1990.