Нами Дель Мар

Она родилась там, где суши нет,
Где вместо стен - солёный, злой прибой.
Никто не ждал её на этот свет,
Но море приняло - и стало ей судьбой.

Мать канула, не всплыло даже имя,
Отец - Хавьер, гроза морских дорог.
Она росла, цепляясь за ботфорты,
И солью пропиталась между строк.

Ни колыбельных, ни тепла, ни ласки,
Только скрип палуб да матросский мат.
Ей вместо кукол - сабли, вместо сказки -
Как уходить от погонь и расплат.

Был у неё брат. Алехандро.
На пару лет всего лишь старше, но
Он был её защитой, болью, правдой,
Единственным, кто значил хоть одно.

Они росли, вцепившись в те же ванты,
Делили сухарь, прятали друг друга.
Он за неё был вечно константой,
А для неё - последняя заслуга.

А после был английский, мать их, флот,
«Покаянье Сатаны» пошло ко дну.
Он с мостика кричал: «Греби, вперед!»
И принял за неё свою волну.

Сгорел заживо. Не утонул - сгорел.
И голос его в шуме волн до сих пор.
Она живёт, чтоб он не даром тлел,
И носит в сердце этот приговор.

Хавьер дель Мар - проклятое клеймо.
Он был жесток, но это всё, что было.
Она его боялась, но зерно
Любви где-то глубоко внутри застыло.

Он утонул с именем на устах.
Никто не разобрал - молитва или имя.
Но Нами знает: в тех солёных снах
Он всё ещё стоит за ней, незримо.

Она вцепилась в обломок мачты,
Вокруг - вода, и не видать земли.
Брат сгорел, отец ушёл, и значит,
Выжить надо той, кого не ждали, не спасли.

Ее на берег выплюнуло море -
Ни судна, ни семьи, ни даже слез
Она брела в пустом, пустом просторе
И ветер выл, и палуба ждала поднять всерьез

Она нашла старого пса в порту,
Спившегося, выброшенного, как мусор.
Он согласился учить за еду,
За гроши, за то, что она не трусит.

Годы учёбы у тех, кто уже на дне,
Кто забыл, как пахнет свобода и ветер.
Она впитывала знания, как в огне,
Чтоб однажды ответить за всех на этом свете.

Она воровала на рынках, в портах, в тавернах,
Маленькая, шустрая, как ночная тень.
Кошельки купцов, хлеб с лотков — всё, наверное,
Что могло превратить этот день в нормальный день.

Её били. Ловили. Кидали в грязь.
Она убегала, смеясь сквозь ссадины и боль.
Никто не знал, что в этой девчонке — страсть,
Которая заставит мир плясать под её контроль.

Старый капитан смотрел и качал головой:
«Ты или сдохнешь, или станешь легендой».
Она отвечала: «Я выберу третье — живой,
И буду той, кто пройдёт по головам с победой».

И в девятнадцать лет, когда другие
Мечтают о любви и о тепле,
Она стояла на носу, как стихия,
Одна на целом, мать их, корабле.

«Кровь Иисуса» под ней дышала и ждала,
Чёрный остов, помнящий её кровь.
Она подняла паруса - и пошла,
Туда, где ждёт её новая любовь.

Не любовь — война. Не война - судьба.
Она одна против ветра, волн и людей.
В кармане - сухарь, в сердце - брата мольба,
И медальон на шее, где трое: она, отец и Алехандро, мать их, иудей.

Она не знала, выплывет или утонет,
Но знала точно: назад дороги нет.
И море, помнящее запах погонь,
Приняло её в свой бесконечный свет.