С. В. Рахманинов поэма к 150-летию со дня рождения

ЧАСТЬ 10

Летело время, как одно мгновенье,
Цусима, май, несчастный пятый год.
Война с Японией и горечь поражения.
Трагический, немыслимый поход.

По всей стране гром мятежей
И грохот стачек и грозной революции набат.
А Годунов в Большом и не иначе,
Кровавый будто бы пылал закат.

Большой бурлит, нет места политесу,
И то отрадно, нет еще стрельбы.
Рахманинов играет Марсельезу
Под бурные  овации толпы.

Конец восстания, в памяти надолго
Свист пуль шальных, разбитых стекол звон.
Пустынная Москва и барахолка.
Ночей тревожных беспокойный сон.

И вновь работа, стиль безукоризнен.
Но изнурять себя и изводить,
Устать немудрено. Качели жизни
Итог – прошу меня освободить.

Интриги вечные, вальяжное начальство,
Невоплощенность музыкальных драм.
Он знал, что есть одно лекарство,
Лишь сочинять, вот что угодно небесам!

Италия, дух легкости и ритма.
Здесь кипарисы устремились ввысь,
Флоренция, Сан-Марко и Уффици.
Всяк Возрождения  гением гордись.

Слияние вечности и каждого мгновения
Да Винчи, Джотто, Караваджо, Рафаэль,
И вспыхнуло желание и волнение,
Хотелось оперу создать теперь.

Но цель, увы, была недостижима!
К несчастью к ним нагрянула болезнь.
Ивановка родная стала зрима,
Ждала Россия, музыка и песнь.

Рахманинов вновь взялся за романсы
Вокальный цикл, но инструмент важней,
Сергей Васильевич в поисках баланса,
Как колебания пламени свечей.

Проходит все, и нет к нему возврата,
Жизнь мчится вдаль, мгновения быстрей.
Где звуки слов, звучащих нам когда-то.
Где свет зари нас озарявших  дней.

Сергей решил уехать заграницу.
Искал уединения, тишины,
Туда, где  мог перевернуть страницу,
Туда, где мысли в жизнь воплощены.

Старинный Дрезден, тихий и уютный.
Жаль, чужеродна жизнь без друзей.
А рядом Лейпциг, музыкальный чудный.
Там ностальгия чуть слабей.

Об опере, симфонии, сонате
Он думал непрестанно, ночь и день.
Работа на рассвете и закате,
В душе его гнездилась светотень.

Сезоны знаменитые в Париже,
Их устроитель Дягилев Сергей.
Аншлаг искусства русского, афиши,
Дыханье музыки и красок апогей.

Рахманинов и Корсаков блистали,
Оваций захлестнула их волна,
Оркестром музыканты управляли
Звучала, в частности, кантата там – "Весна".