С. В. Рахманинов поэма к 150-летию рождения

   ЧАСТЬ 9

Пролог двухчастный, вместе со вступленьем,
Ведет к истории горестной любви.
И это треть Сергея сочиненья,
Чайковского либретто – визави.

Вступление, симфонии начало,
Суровый, мрачный адский колорит,
И горизонт, объятый светом алым, 
Путь к счастью навсегда закрыт.

Нет более великой скорби в мире,
В несчастье всей душою пребывать
И вспоминать о времени счастливом,
Которое уже не испытать.

В сей опере находят  мало сходства,
dies irae  с "Рыцарем скупым "
Но явлены и будущие свойства,
Рапсодий и созданий хоровых.

Кантатность опер – важен здесь оркестр
Ну как иначе в краткий действа миг,
Вместить в трагедию гудящий ветер,
Симфония – вот музыки язык.

Дневник главы дирекции театра
"Талантлив, многим жертвовать готов,
Что же отметить мне из недостатков?
Работает, как вол, не любит лишних слов.

В театрах оперных, все обросло рутиной.
Манера исполнения – прошлый век.
Страх, нежелание нового – причины
Рахманинов, как дирижер отверг.

Видна в его владении оркестром,
Столь твердая, но чуткая рука.
И свежий воздух перемен, маэстро
Всяк ощутил наверное сполна.

"Русалка" Даргомыжского, "Онегин",
Затем "Князь Игорь" А. Бородина.
Он спуска никому не дал, не привилегий,
И заставлял работать допоздна.

Надменным он казался, очень многим,
Суровым, словно тягостный ярем.
Но то, что право он имел, быть строгим,
Понятно было абсолютно всем.

Но холодность мгновенно исчезала,
Когда Сергей садился за рояль.
Гармония искрилась и блистала.
Божественный восторг сменил печаль.

Артисты понимали,  и прощали,
Рахманинов отнюдь, не конформист.
Их души откровенно ликовали,
Пред ними гений, дирижер и пианист.

Со временем за пультом дирижерским,
На сцене, за роялем, в тишине,
Тот облик неприступный, командорский
Позволил находиться в стороне.

От дрязг , никчёмных ссор, скандалов, сплетен,
Ну словом, от себя отринуть мир,
Которому подходит имя "плесень",
Один Шаляпин вхож, его кумир.



К нему, в домашний круг,
Душе любезной, певец возле рояля пел с листа
Кто счастлив,  слышать был дуэт чудесный,
Навек тот потрясен был неспроста.

Большой театр полон, опера на сцене
"Жизнь за царя" почти пять сотен раз.
За пультом дирижерским светлый гений
Как будто музыка лишь только родилась.

Она во многом стала ярче, проще.
Правдивей, выразительней, смелей.
Со всей энергией Рахманинов и мощью
Вернул былое, сделал оперу цельней.

Так точно схвачены темпы и оттенки.
Живыми зазвучали наяву.
Дифирамбов хор и лестные оценки,
Услышал гений, как по волшебству.