Nigredo

Когда-то на заре веков
Из пепла умерших светил
По детской прихоти богов
Однажды вырос этот мир.

Песчинка в чреве пустоты,
Ничем не ярче остальных
Но, вместе с тем, его черты,
Отличны были от иных.

Лишённый блеска прочих сфер
Он, сопрягаясь с ними вдруг
Вбирал всё то, что взять сумел,
Ловил в себя их цвет, их звук.

Забытый гением творцов,
Оставшись полым и нагим,
Он ткал себя из прочих снов,
Из чар, оставленных другим.

Столь жадный до чужих даров,
Он забирал и тут, и там.
Под мелкой россыпью стежков
Чужой рассвет, чужая тьма.

И вот уже лоскутный монстр,
Взрастивший криво сам себя,
Что где-то путан, где-то прост,
Восстал под знамя бытия.

Потешный самодемиург,
Наивный в рвении своём,
Впитать стремился все вокруг -
И медь, и сталь, и крик, и звон.

Не ведал он еще тогда,
Что каждый срезанный цветок,
К себе потянет та звезда,
С которой сделал он глоток.

Что загноится каждый шов,
И криво сверстанная плоть,
Тянуться будет вглубь миров,
Куда вместил ее господь.

Но боги, бросив быстрый взгляд,
Лишь улыбались про себя -
«Какой затейливый обряд,
Какое милое дитя».

Для них – потешная игра,
Что для него - попытка жить.
Но там врастает корень зла,
Где почву некому укрыть.