Смена. Рассказ, написанный с помощью ИИ

Я никогда не знаю, каким будет мой сегодняшний сон.

Если мне повезло и я до четырех утра выспался, если давление мое в норме, а ноги не налиты свинцом — я вижу Крым. Тропинку над морем, выжженную солнцем, с серой известняковой крошкой, которая хрустит под подошвами. Терпко пахнет: чабрецом, полынью, сухой пылью, и тебя обнимает соленая свежесть бескрайнего моря. Идти легко. Нога сама находит упор, дыхание ровное, и даже подъем не кажется подъемом. Я просто шагаю, знаю, что приду вовремя, и никто не ждет от меня рывка. В этом сне я еще молод. Молод или просто здоров.

Но если ночь была скверной. Если я ворочался, если сердце стучало где-то в горле, а руки и ноги холодели или покалывали — тогда приходит другой сон.

Я — в вагоне. Не в том, где едут люди, а в глухом, товарном, доверху наполненном мукой. Воздух густой, белый, он лезет в нос, забивает горло сладковатой взвесью. Шага не разобрать: под ногами не пол, а какая-то податливая, вязкая каша. Я делаю усилие — отрываю одну ногу, переношу вес вперед и… упираюсь. Я упираюсь в мягкую, но абсолютно не поддающуюся мне субстанцию. Словно вся мука впереди меня вдруг схватилась цементом. Я пытаюсь поднять ногу, напираю грудью, толкаюсь вправо-влево плечами — ноль. Стена. Белая, молчаливая, мягкая и беспощадная в своем упрямстве.

И тут я чувствую их.

Они не говорят ни слова. Я даже не оборачиваюсь, потому что знаю — там молодые. Те, кто пришел на смену после меня, кто полон сил и кому нужно вперед. Я чувствую их присутствие своим затылком. Они не толкаются. Нет. Но они рядом. Они ждут. Каждая секунда моего топтания на месте — это секунда их терпения. Потом я чувствую легкое, почти вежливое давление в спину. Они не винят меня, нет. Но им нужно идти. А я — препятствие. То самое мягкое, но непреодолимое препятствие, о которое разбивается движение.

Мне стыдно. Стыдно так, что подгибаются колени. Я хочу уступить дорогу. Я пытаюсь отойти в сторону. Я хочу прижаться к стене вагона, пропустить их. Но некуда. В вагоне нет обочины. Есть только путь вперед, и я его перекрыл собой. Своим таким старым, больным и никчемным телом.

Я открываю рот, чтобы крикнуть: «Идите, я сейчас, я попробую еще раз!» Но из горла вылетает только хриплый стон, и новый слой мучной пудры оседает на моих губах.

В этом сне я просыпаюсь всегда в один и тот же миг — когда вагон начинает тихо, но неумолимо давить. И в ушах уже не звенит крымская тишина, а гудит настоящий будильник.

Потом я сижу на кровати, сжимаю одеяло и смотрю на свои руки. Я пытаюсь вспомнить: а что сегодня мне приснилось — крымская тропинка или вагон с мукой?

И в это время приходит Она.

Та, кому не нужны будильники.

Та, кто не спрашивает про самочувствие.

Та, которой всё равно — крымская тропинка или вагон с мукой.

Сны закончились.

Жизнь заступила на смену.