Зольби. Второй кусочек

     Забилась Оля в крохи хлеба. Теплый, вкусный хлеб принимал податливую форму. Но свист в ушах все испортил. Жирный медовый бублик начал бомбометания в мучную реальность розовыми пончиками. А ведь такая идиллия была. И спокойно на душе. И мир в сердце. И Зольби обугленным пальцем поковыривала мякиш прямо за спиной.
     Синькалось небо. А розовые пончики бороздили и без того покрошенный хлеб. Оля была в смятении. Мир  терзался, будто под хлебом работал гигантский миксер.
     Ольга сидела в хлебном стоге. И решительно не знала, откуда Зольби приволокла шоколадные бревна. Тем более, что сверху рупор, где-то со стороны  карамельного солнца, издавал мелодичную песенку Окуджавы. Окуджава почему-то напоминал известного ей рок-певца. А Зольби продолжала таскать миски для бледных тигров. И совы мерещились. "Черт, неужели я сплю," - подумала Ольга.
     Свинцовым холодом наполнило грудь. И совы уже не мерещились. Они летали вокруг и истошно матерились. А одна сова даже просила подаяние.
    Воздух уплотнялся с каждым биением олиного сердца. Все больше событий вокруг стало происходить. То человеко-печеньки набегут, и станут отбирать шоколадные бревна. То леденящие ужас желейные крокодилы. Им-то понятно, не за что волноваться. Неясно было только, почему тигры были такими бледными. Огромным кошкам явно не хватало красителей.
    Оля сидела, перебирая и иногда посасывая леденцовые четки. И решала накопившиеся вопросы. Почему небесная синь так приторно отдает ненавистной черникой? И почему Окуджава не снизойдет в своих зефирных тапочках? Ему, скорее всего, там было одиноко. Судя по голосу.
    Она, конечно, недолюбливала его песни. Но что поделаешь. Попутчиков по снам не выбирают. Ольга нервно привстала. "Да уж, - подумала Ольга. – Наверно, я не во сне. Это больше напоминает наркотический припадок". Сладкий мир убаюкивал. "И почем я знаю, кто такая Зольби??" Тут она обратилось к милому существу: "Зольби, где мой загранпаспорт? Надо отсюда депортироваться. Уж лучше беженцем."


   
   
   Знание свалилось на голову Оли неожиданно. Она неуверенно держалась в роли журналиста. Но ее попросили подменить ведущего программы. Программа знакомила слушателей с известными, непонятными подчас личностями. Как раз такой орешек попался ей в качестве гостя. Это был Меркурьев - эзотерик и футуролог. Ну, вот о чем было его спрашивать? Оля ничего не смыслила в фантастике, об эзотерике знала понаслышке. И могла привести в пример лишь недавнее приключение с бабушкой и своей подругой.
   Интервью началось с загадки. Андрей Васильевич достал монетку и положил ее на стол. Тут же Оля догадалась, как начать. "Ну что, время собирать монеты, Андрей Васильевич?" Монетка была счастливой. Это даже подбодрило. Мужчина не нашелся что ответить. Но уклончиво сделал комплимент: "А вы далеко зашли. В таком молодом возрасте журналистом. Это похвально. Нус, задавайте вопросы."
   И тут Оля потихоньку начала вводить заготовленные фразы. "Вы являетесь человеком, который собирает тайные знания о мироустройстве? Я правильно понимаю ваше призвание?" - дипломатично спросила и получила вопрос. "А о каком знании вы спрашиваете? Что вы можете предложить для рассмотрения?". Ученый вопрос расстроил Олю. У нее был только один пример. А о скучных вещах она не могла спрашивать. Слушатель этого не поймет.
   "Ну, давайте изучим простую девичью забаву - гадания." - продолжила Оля. "Вы гадаете сами или используете помощников?" Программа была ночная и это мало кто услышит - решила девушка. "Я в недавнем времени посещала гадалку - бабушку. И она нам с подружкой поведала историю о Зольби, ангеле, исполняющем мечты. Бывают такие ангелы? И если можно подробней." - переключила  гостя на монолог Оля.
    Андрей Васильевич начал издалека: "Это правильно, что вы спрашиваете о том, что интересует именно вас. Я знаю о Зольби. Это старая легенда. И это совсем не ангел и не существо вовсе. А скорее некая единица измерения материальных и нематериальных законов."
    "А можно попроще," - заинтригованно ответила ведущая. "Ну, начнем с того, что легенда была написана путешественником, а он узнал об этом от другого путешественника. По другой своей сути, Зольби - это и есть само путешествие и не только в географическом или временном понятии. Но и по мечтам. Иной раз человек и не знает о том, что он в мечте. Но именно так человек задает мечту - план реальности."
    "Ну и что мне ждать от Зольби? Путешествия?", - продолжила Оля. "Вы никогда не будете знать, что он вам преподнесет. Мечтающий да не увидит мечты. Я вас попробую направить в другое русло. Раз Зольби - измерение законов, значит, он и сейчас здесь, и возможно он дает вам именно то, что вы хотите. Попробуйте так думать. Не могу, к сожалению, его от вас избавить. Это значительно в вашем разуме. И вряд ли что-то его разрушит в Вас. Понимаете, Зольби - отражение спектра понятийных центров вашего я в вашем не я. Когда вы будете разговаривать именно с ним, для вас это будет само собой разумеющимся. И наоборот, когда вы не с ним, вы будете думать, что же такое Зольби.»
   "А как взглянуть на это с точки футурологии?" - Оля не поняла, что сказал эзотерик. "Любое знание - это червь, оно блуждает по собственным границам в сознании людей и ищет новую форму. Так, у бабушки Зольби оказалось ангелом, у кого-то мечтой. Я, может быть, напишу об этом книгу."
   "Ну вы повернули. Любое знание, соприкасаясь с новым знанием приобретает новые черты, я правильно поняла?" - аргументированно распорядилась диалогом Оля. "Да, и этим объясняется существование пророков, как правило, возвращаясь к началу разговора, это путешественники, вернувшиеся из дальних стран в свою общину."
   "А как же соприкасаются наши с вами знания, я ведь, ну посмотрите, я же обычная девушка, какое новое знание вы можете получить?" - с искринкой спросила ведущая. "Тут дело не только в движении информации, вы ведь слушаете, и вы прекрасно умеете это делать. У вас талант, Оля, а вы и не замечаете, может, мы встретимся где-то еще. И тогда уже я окажусь в роли слушателя о ваших приключениях в мирах Зольби."
    Разговор закончился. И участники интервью вышли в курилку. Андрей Васильевич, обращаясь к Оле, незаметно достал сигарету: "Вы знаете, Оля, хочу сказать именно вам, у вас обязательно есть предназначение. Оно не явное, как предназначение этой сигареты. Какого бы героя вы не переживали в своем сердце, ум ваш направит ваши мечты. Помните, ничего не изменится в вашей жизни, изменитесь вы. Это главное."
    "Я не хочу меняться, меня, в общем-то, все устраивает." - Оля попыталась представить это самое предназначение. И ангел на крыльях предстал перед глазами, и вспомнились мечты, и монета придирчиво лежала на столе...