Мир из кривизны

Чтоб равнодушие своё
Списать на важные дела,
Пока чужое бытиё
Сгорает в пламени дотла.
Их не разбить, не снять со стен,
Они – в зрачках, в душе, в крови.
Мы сами взяли себя в плен,
Сказав чужой беде: «Умри».

Кривые зеркала – итог,
Наш приговор, наш страшный суд.
И в отражении видит Бог
Тех, кто самих себя несут.
В ту бездну, где не видно дна,
Где каждый сам себе палач.
И длится вечная война,
И слышен только детский плач.

И грохот бьющейся посуды –
Лишь слабый отзвук, тихий стон
Того, что мы, а не иуды,
Свой мир спустили под уклон.
И эхо мечется по кругу,
В пустых квартирах и умах,
Где мы не подавали руку,
Где победил животный страх.

Кривые зеркала – итог,
Наш приговор, наш страшный суд.
И в отражении видит Бог
Тех, кто самих себя несут.
В ту бездну, где не видно дна,
Где каждый сам себе палач.
И длится вечная война,
И слышен только детский плач.

Мы сами выгнули стекло,
Чтоб не смотреть себе в лицо.
Чтоб зло, которое взошло,
Свалить на мнимых подлецов.
И нет тут комнаты для смеха,
Лишь скрип зубов и горькие дымы.
А за стеклом глухое эхо
Твердит нам: «Мир взорвали мы».

В осколках лжи, в тумане едком,
Мы ищем правых, виноватых.
Киваем на соседа клетку,
В своей, не видя казематов.
Нам кажется – весь мир неправ,
Искажены его черты.
Но зеркало, свой гнев собрав,
В ответ нам шепчет: «Это ты».

Кривые зеркала – итог,
Наш приговор, наш страшный суд.
И в отражении видит Бог
Тех, кто самих себя несут.
В ту бездну, где не видно дна,
Где каждый сам себе палач.
И длится вечная война,
И слышен только детский плач.

И снова пред тобой стена...
И длится вечная война...
Вечная война...