День за днём

***

Ветры начались. Должно быть к потеплению. Холодать-то куда уж?
Я гребу лопатой снег. Так проворно, как, наверное, гребли лопатами Мицкевич, или Халтурин, или Караваджо. Да ну, ничего они не гребли...
Нас выводят из зоны комфорта — надо что-то решать, придумывать.
Эх, стать бы невидимкой. Или вороном. Вороны очень умные. Они всё понимают...
Выдали зарплату. Она хорошая. Но маленькая. Но хорошая. Я взял её, родную, понёс домой. Разговаривал с ней. Крепись, говорил ей. Она мне отвечала словно: да ладно тебе причитать! Мы хорошо живём! Нам с тобой ещё ого-го куда можно пуститься!




***

Между геологами.

Он говорит:
 — Как ты мне помешал! Ох, как же ты мне помешал! Господи, ты не представляешь, как ты мне помешал!
Всё говорит и говорит:
— Ох, как ты помешал! Так, как никто никогда не мешал мне! Это просто жуть, как ты мне помешал! Это туши свет просто, вот что это!
А что я такого сделал? Перевернулся на другой бок, вот и всё! А он всем своим видом демонстрирует как я ему помешал! Он целую трагедию крутит! Ну подожди ж ты! Как только уснёшь, я перережу канат, которым крепится твоя койка! И тебя унесёт, поскольку земля — вертится!




***

Я не умею печь блины. И вообще печь, выпекать я не умею. Друг укоряет меня: вот, ты не умеешь выпекать. Ну не умею, ну и что? Нет, когда-то давно, ещё до потопа, до ледника, я умел и печь, и выпекать. И блины, конечно, тоже мог. А как же? А потом — раз и случился катаклизм! И каюк! Ледник! Потоп! Мамонты мёрзнут! Крокодилам зато заебись! А как ты хотел? Энтропия-то растёт.




***

Парадокс Гагарина.

Гагарин птиц не любил. Никаких. Ни домашних, ни диких, ни павлинов. Вот странно — сам летал, а не любил. И фамилию свою потому не любил. Он её всё изменить хотел. Сядет бывало, закручинится...
Можно назваться просто: Гарин. Но Гарин уже ведь был. Этот, с гиперболоидом. А быть вторым Гариным первому космонавту как-то не к лицу. Можно просто: Гага. Но, опять неувязочка: во-первых, и Гага уже есть — та, которая Леди (вы знаете), а во-вторых, Гага — тоже ведь птица. Куда уж проще называться: Га. Да слишком смешно выходит: га! Га-га-га. И опять-таки (никуда от этого не денешься) по-птичьи: гусь, да и только!
Вот так вот и получалось...
А я тут перстенёк себе купил серебряный. Хороший перстенёк с топазом, с золотой каёмочкой... Хотя, при чём тут перстенёк?.. В общем, наплёл я про Гагарина. Никакую фамилию менять он не собирался. И птиц он любил. Хотя, может и не любил. Кто его знает.




***

Чем меньше слов, тем больше почвы для воображения. Я бы вообще писал стихи совсем без слов. Как это совсем без слов? Да хрен его знает как. Ну, как-то так.
Зачем ты ассоциируешь себя с целым миром?
Зачем сравниваешь себя с фаворитами предложенного тебе мира? У тебя твой собственный мир. Вот и всё.
Ты думаешь, они правы, что ли? Да нифига они не правы! А кто прав? Ты, что ли? Да никто не прав! Вернее, все правы, но каждый — в своём мире. А ты что, раньше не знал об этом? Тупица...
Я устал. Давай прекратим.
Давай лучше поговорим конструктивно: ты скольким должен?
Послушай... Один стал высверливать болт ручной дрелью. Навалился плечом. Сверло треснуло, подпрыгнуло. Шум, скрежет. Этот лежит. Сверло воткнулось в глаз. Руками, ногами сучит. Я кричу:
— Ноги ему держи!
— Да у него сверло из глаза торчит! Кровь фонтаном!
— Я не спрашиваю, что у него откуда торчит! Я говорю — ноги ему держи!
Через пятнадцать минут он умер. Болевой шок или что там, я не разбираюсь. Скорая на пороге...
Смотри: поплыло, поплыло. Что поплыло? Облако. Дурак ты. Я знаю.
Лежу себе, хочу колбасы. А там — облако. Ну и что?
Да будь моя воля, я бы вообще стихов не писал.
Но в том-то и дело, что воля-то — не моя.