Пахне чабор

На конкурс, "Какие мы в жизни?",
Сергей Триуфанов.

Рассказать о себе вкратце, применив для этого алфавит. Все буквы использовать необязательно, хотя бы половину.

А почему не рассказать?
Бедовая от дня рождения.
В годочков шесть, а может пять, талантлива была до умиления.
Глаза горели на мольберт.
Да, как же его мне не хватало!
Естественно я разрисовала всё моё любопытство: от книг в шкафу до двери на выход (и даже хвост у Муськи) в синие чернила.
Ёкнуло сердечко моё, когда пришёл отец с работы.
Жалость сразу увидела в его глазах, кажется, он первый раз пожалел, что родил меня в свои шестьдесят.
Запретный плод запоздавшей любви, запоздалый ребёнок.
Избежать наказания не удалось - я, размазывала сопли, стоя в углу и наблюдая, как отец успокаивал маму, и почему- то  смеялся.
Картошка барабанила по крышке кастрюльки, как будто призывала к мировой.
"Ладушки, моя Лапуля, завтра я куплю тебе настоящие карандаши и большущий альбом" - шептал он, выцеловывая меня в чернильные щеки. 
Милосердный, милый мой папочка, если б я знала, что это посление десять лет, когда мы вместе.
Некий холодок пробежал по спине, как тогда, изменивший всю мою жизнь.
"Обратного пути не будет" - чеканили колёса, увозя меня на десять сотен километров.
Пелена слёз сменилась на что-то интересное и интригующее.
Расширять свой кругозор пришлось не на архитектурном (его сняли с обучения в тот год), а на гражданском строительстве.
Сдаваться я не собиралась и настойчиво изучала белорусскую мову.
Тоска изредка заглядывала ко мне по ночам лунной дорожкой.
Убежать рано утром,  убежать по шпалам.
Фиолетово было абсолютно всё.
Хіба на вечар той можна забыцца, калi сонца за борам жар-птушкай садзіцца?
Штосьці спявае пяшчотнае бор, пахне чабор, пахне чабор...
Щемили сердце эти строки все мои годы.
Ыш оно как бывает.
Это совсем непридуманная жизнь
Ювелирно ограночной работы
Я люблю тебя, Россия.