В осколках лжи...

В осколках лжи, в тумане едком,
Мы ищем правых, виноватых.
Киваем на соседа клетку,
В своей, не видя казематов.
Нам кажется – весь мир неправ,
Искажены его черты.
Но зеркало, свой гнев собрав,
В ответ нам шепчет: "Это Ты!..

Кривые зеркала – в глазах,
Что не хотят увидеть правду.
В сердцах, где поселился страх –
Мы копим про запас прохладу.
Мы строим мир из кривизны,
Где радость – если пал другой.
И эхо собственной войны
Нам застилает свет дневной.

В нём отраженье – не герой,
Не тот, кем грезил ты ночами.
А кто-то злобный и чужой,
С твоими, впрочем, же чертами.
Он топчет хрупкие цветы,
Он сеет зависть, словно сор,
И от зловещей пустоты
На ближнего наводит взор.

Кривые зеркала – в глазах,
Что не хотят увидеть правду.
В сердцах, где поселился страх –
Мы копим про запас прохладу.
Мы строим мир из кривизны,
Где радость – если пал другой.
И эхо собственной войны
Нам застилает свет дневной.

И нет здесь комнаты для смеха,
Лишь скрип зубов звучит из тьмы.
А за стеклом глухое эхо
Твердит нам: «Мир взорвали Вы!.. Вы... вы... ».
Мы сами выгнули стекло,
Чтоб не смотреть себе в лицо.
Чтоб зло, которое взошло,
Свалить на мнимых подлецов.

И вот стоим у пепелища,
Средь коршунов и воронья.
И каждый в ближнем снова ищет
Источник своего вранья.
А зеркала впитавши ложь,
Искажены до синевы.
Ты в них себя не узнаёшь,
А эхо гулко: «Это Вы!.. Вы... вы...»

Кривые зеркала – итог,
Наш приговор, наш страшный суд.
И в отражении видит Бог
Тех, кто самих себя несут.
В ту бездну, где не видно дна,
Где каждый сам себе палач.
И длится вечная война,
И слышен только детский плач.

Слышен детский Плач... Плач... плач...