Палач. история... глава xxiii

Глава XXIII. 02-12.04.2026 г

Представь себе прохладную темную комнату,
Ты видишь её через открытую дверь.
Для жилья не предназначена она и очень скромная.
Обитающие здесь люди без особых потерь

Проводят бОльшую часть времени на улице
И вынуждены лишь иногда заходить в дом,
Переждать в сутках, пока месяц красуется,
Тёмное время и наиграться огнём.

В этой комнате хранят конские сбруи
И вывешивают на просушку рабочую одежду.
Здесь держат собак, и пивные струи
Из бочек льются, будто бы, как и прежде.

Пол вымощен каменными холодными плитами.
В потолочные балки крюки для бекона
Ввинчены для людей с большими аппетитами,
Которые не терпят тарелочного звона.

Вычищенный скребком стоит массивный стол,
За которым вполне бы могли разместиться
Тридцать голодных мужчин, и за что
При падении смело возможно было б ухватиться.

Распространяет свой запах искусный табак
И загораживает дымом оставшийся свет.
Но в итоге нет ни мужчин, ни собак,
Нет пива... и бекона здесь тоже нет.

В таком месте Тайлер ждал звук лошадей.
Он сидел, иногда поглядывая в залы,
В которых крутилась до приезда гостей
Марта с подручными, очищая полы

И расставляя посуду для дальнейших торжеств.
Повариха выносила основные блюда
Из соседней кухни, где уже не было мест,
А мяса, тем более, там зажарилась груда...

- Так, Марта, мы тут с Тайлером подумали,
Тебе сегодня лучше не приближаться к столам.
Мы сами всё сделаем, и с лицами не угрюмыми -
Так будет лучше и им, и нам...

Марта кивнула. Она уже почти что смирилась,
Но досада ещё грызла её незапятнанную душу.
И, когда снова гульба во двор воротилась,
Ушла на кухню, чтоб их вовсе не слушать.

- А я говорю тебе, Сэкл! - не унимался Болетус, -
Это лучшая партия, что могла бы выйти!
Ты на таком мероприятии, да ещё без билета!
- Ну, потом, за столом из моего счёта вычти... -

Сэкл вроде еле шевелил языком,
Но соображал и в опьянении точно, как надо, -
Господа, кто с местным гостеприимством не знаком,
Готов показать всё, как во время парада!

Он очень хотел повлиять на двух братьев
И расширить возможности для своей персоны,
Но Блэквуд и Гринвуд, насытившись гатью,
Не готовы были его принять полигоны.

Ланфорд: "Нас ждёт продолжение пира,
А для самых стойких ещё будет игра..."
Энвилл: "Отец... - не теряя ориентира, -
Может, праздник продолжить настала пора?"

Слиперс быстро охладил нарастающий спор,
Заболтав графа, повёл в сторону джина,
Но Энвилл во взгляде не ослабил укор,
Дополняя накал беспокойного сына...

Одэтта за руку своего отца усадила,
Напротив Ланфорда, на почётное место.
От алкоголя трапеза внезапно застыла,
Перейдя в беседу от обычного жеста:

- Я поднимаю бокал этого прекрасного хереса
За такую же прекрасную молодую семью! -
Болетус, умаявшись от столового сервиса,
Решил придерживаться развитОму чутью.

Чокаясь, выпив, гости дружно сплотились
И уже группками болтали, не стесняясь других.
Шорох и смех в разговор превратились,
Будто изначально тот присутствовал в них.

Виктор Уоллис потрепал ладонью лицо
И направо в компанию трёх обратился:
- Раз мы уж так сблизились, в конце-то концов,
Могу задать вам вопрос, что давно зародился?

- Про руку? - Болетус поймал его взгляд.
- Конечно, про руку... - Алекс тут же подметил, -
Расскажи, расскажи... Как тонко был взят
Твой статус, - икая, что его рассекретил...

- Да, вроде, там ничего интересного и нет...
- Болетус, даже я уже не помню, как было! -
Ланфорд подключился, - Это же не секрет?
И Почини сразу воспоминание накрыло...

- Мы с братом тогда были совсем молодые,
И отец не мог выбрать, кому после смерти
Достанутся земли, пастбища родовые.
Поэтому решение он записал в конверте:

"Кто первый коснется противоположного берега
От цветущей пристани, перебравшись на лодке,
Тот получит всё, от земель до терема,
Принадлежащее мне строго по сводке".

Ну, мы и решились с утра по туману,
Собрав секундантов, устроить заплыв.
Чтобы без злости, убийств... Без обмана
Определить среди нас, чей честнее порыв.

В лодке по двое. С помощником каждый.
Со звуком выстрела приступило весло
К работе с водой. Окружение важно
С любопытством тянулось, куда шлюпки несло.

Я физически слабее был и явно отстал...
Грести до берега ещё метров пятнадцать...
"Не успею, - подумал, - Пропадает мечта?"
Я не мог смириться и со званием расстаться...

Кричу помощнику: "Вон видишь топор?
Руку руби мне, без вопросов! Быстрее!"
Он в шоке, конечно, но отмёл разговор
И бросился тот час хоть и с пОтом на шее!

Ремень затянул чуть повыше локтя,
Не изойти чтобы кровью до конца нашей гонки.
Руку положил на пайол, но хотя
Точность удара - не прокол от иголки...

Куда смог впопыхах, туда и попал...
В целом, неважно. Важен итог.
Другой рукой свою кисть подобрал
И швырнул на берег, насколько то смог...

И, к счастью, моя рука коснулась берега первой.
И вот теперь с вами за столом я сижу.
Максимально спокоен к этой теме, без нервов...
Там шашлык же лежит, как я погляжу?

Передайте, пожалуйста... Люди скопом молчали...
Кто-то историей совсем шокирован был.
Уоллис вернулся в себя: "А мы знали!..
Чувство азарта... Ты его не забыл!"

- Разве так было? - по моему скромному мнению...
Сэкл прервал его: "Нашел себе ровню!
Алекс, у него значит больше имение!"
- Я же рассказчик. Я просто так помню... -

Болетус поправил галстук рукой,
Мгновение назад ещё державшей мясо.
Но жир и пиво - это приступ людской,
Переплетаясь, ликвидировали в желудке место запаса...

Граф ложкой постучал по кромке бокала:
- Немного внимания, пришло время подарков!
Возможно, сегодня тебе покажется мало,
Но империи строились на пирамидах огарков...

Территория с мастерской теперь только твоя!
Стройся, расширяйся, модернизируй дело!
Глядишь, засеешь те гнедые края,
Переберёшься и пользоваться начнёшь одним мелом!..

- Спасибо, отец, - Энвилл ему поклонился,
Но сам никогда не испытывал зла
Настолько много и сильно, что даже сам удивился,
И отошёл к камину, где томилась зола...

Он-то планировал к Лондону ближе!
Ближе к деньгам и бескрайней власти!..
А его опускают всё дальше и ниже,
Разрывая самолюбие и мечту на части!

- Я, в свою очередь, - Виктор поднялся, -
Добавлю сумму на семейный участок.
Построите дом, чтоб тот ввек вспоминался
И для вас послужил, как будущего зачаток.

И, покосившись, обратно попытался присесть,
Удержавшись за ближайшее Гринвуда плечо.
Уоллис в обычный день старался больше есть,
Но сегодня пил много и тянулся ещё...

- А, может, ночь не торопить и всё сначала повторить?
Уж очень вы мне все полюбились за сегодня! -
В растекшейся улыбке он продолжал говорить,
Соскальзывая, но потом сам себя вроде поднял.

- Тайлер! - крикнул Ланфорд на помощь, кивая, -
Помоги господину добраться в покои.
Пора отдыхать...
- Согласен... Я знаю...
Пора. – Виктор чутко оценивал настрои

Окружения, даже в таком состоянии,
И даже с помощью плотника поднимался он хлипко,
Но всё ж сам пойти смог, опираясь на обоняние
(Последний бокал оказался ошибкой…).

Его вел свежий воздух в соседнее здание
(Чтоб никто никому не мешал среди ночи).
Ланфорда вообще проследовала мания
Отделяться от людей, которых видеть не хочет.

Поэтому и был построен гостевой дом,
Где гульба могла продолжаться вечно...
Как раз сегодня тот случай. И они уже в нём -
Где веселье постоянно, а время скоротечно,

Где запах выпивки сплетался с табачным дымом,
А порошки оседали в парАх от масел...
Волосы многих здесь вставали дыбом,
И каждый собой место встречи украсил...

Тогда же граф свой поправил аллонж
И вернулся вниманием к закускам стола.
А Одэтта улыбаясь: "Шампанского?"
- Что ж,
Было б неплохо. Там бочки в полах, -

Ланфорд ответил, на стуле откинувшись, -
Марта принеси нам бутылочки... две!
Но вместо неё из пОдпола, ринувшись,
Со скоростью гусеницы на пожелтевшей листве

Мадам Повариха с питьем шкандыбала...
Аккуратно поставила с краю поднос:
- Разлить по бокалам? - сильно сердце дрожало...
Видимо, смелой ей быть не дано...

- Нет, тут мы сами, - граф её отпустил.
Но Одэтта будто полностью раскрепостилась:
- Вы же Марте сказали! У неё нет что ли сил,
Чтоб исполнить приказ, иль специально та скрылась?

- Одэтта, зачем тебе? - Энвилл нахмурился.
- Потому что могу. Пусть идёт исполнять!
- Ну, коль хочешь увидеть, как слуги понурятся,
Можешь попробовать их совсем загонять...

- Марта, подойди! - тяжёлым граф тоном
Приказал сменить повариху с раздачи.
Девушка подошла с глубоким поклоном:
- Милорд, извиняюсь. Готова к задачам.

- Можно тарелки помыть и закуски
Обновить, особенно на местах молодых.
У Одэтты желваки по анатомии узкие
Заходили, раздувшись на скулах худых.

- Взяла и пошла! А то в норе своей прячется!.. -
Входила во вкус новая госпожа.
- Слушаюсь, - строго, но начиная артачиться, -
Стараясь не давать себя унижать,

Марта быстро выдвинулась в кухонный угол.
Но она ещё слышала обращения в след:
- Я не поняла. Что там мне сказала прислуга?!
Энвилл, держа её:
- Да слов, вроде, нет.

Вроде, спокойно, без каких-то проблем...
- А как посмотрела она в мою сторону?!
- Да нормально всё. Нам скандалы зачем?
Но Одэтта не унималась, злость деля поровну...

- Хотя, правда, откуда во мне этот гнев?
Как будто раздражение прямо скачет по коже...
Но если же свинье по нраву её хлев,
То открытая дверь ей никак не поможет!..

Так что пусть прячется, её вид портит фон.
- Что уж так сразу ты сравниваешь слуг
С отхожим местом? - раздался Сэкла стон.
Тот из-под стола выволок вдруг

"Присыпку к сигарам", и, не ожидая ответа,
Дальше продолжил чем-то братьев грузить...
- Разве не так? Что скажешь, Болетус?
- А я своих подданных не мешаю в грязи...

- Они отроду знать должны своё место! -
Одэтта разгоняла себя с каждым словом...
В это время давно спала вся окрестность,
И даже в хлеву том храпели коровы...

Марта вынесла блюда на чистых тарелках,
Следующим ходом - на подносе вино.
В табачном дыму на часах встали стрелки,
Но госпожа продолжала талдычить одно:

- Ооо, наконец-то!.. Не прошло и полгода!
Она в этих лохмотьях почти касается нас!
Вшей, может, и нет, но блохи с заброда
Легко перепрыгнут на стол! - тут она

Жестом руку подняла к волосам
Настолько резко, что задела поднос...
И тот повалился под звон, будто сам
С грохотом пытался укатиться давно...

- Криворукое отребье не может держать
Даже железку простую! - Но Марта смолчала, -
Такую рожала овца, но не мать!
Человека здесь нет, ни с конца, ни с начала!..

"Сама ты овца, и твой ужин - навоз", -
Буквально губами прошевелила Марта
Не слышно совсем, из-за скрученных поз,
Но Одэтта услышала в чувстве азарта...

- Хамка! Энвилл, ты теперь слышал это?
Ланфорд, Великий, мне нужна справедливость!
Энвилл подумал: "Ну, что ж ты, Одэтта...
Не сегодня б показывать прорывную строптивость... "

Марта готовясь уйти... - тут: "Стоять! -
Ланфорд оправдал стан сурового графа, -
Ты перешла все границы. За тебя отвечать
Будет спина твоя, в качестве штрафа!

С силой бросил девушку на каменный пол,
Одним только усилием разорвал ей рубаху,
Оголив спину, к стене подошёл,
Примеряя удар в расстояние размаха.

- Тайлер! Где моя самая длинная плеть?
Плотник тут же принес, не разжимая кулак.
Крепко держит её и не отдаёт, стал потеть,
Но не осмелится Ланфорду объясниться никак...

- Что-то не так? - граф брови насупил, -
Или ты, может, хочешь сам её высечь?
Пять ударов хлёстких выдержит вкупе.
Остатки кожи доедят с пола крысы.

Тайлер решился: "Да, оставьте, я сам.
Незачем пачкаться вам в такой день!"
Граф уступил его воле. Спасать,
Казалось, нечего. Слуг держит в узде

Настолько, что те сами к порке готовы.
Плотник, не думая, нанёс пару ударов.
Плеть рассекала воздух с основы
Со свистом, обозначая присутствие кары...

Марта терпела, не издавая ни звука.
Лишь в секунду щелчка вставал тихий всхлип.
От несправедливости душевный гнёт муки,
Сильнее терзал, чем кровавый ушиб...

А Энвилл отвернулся и просто молчал,
Стараясь не показывать, что ему жаль подругу,
Но с другой стороны не забывал он начАл -
Его цель важнее, чем защищать прислугу...

С пятым ударом охватил зал восторг,
И аплодисменты разлились в сырых стЕнах.
Одэтта ослабила свой агрессивный напор,
Наблюдая боль в пугающих сценах...

Единственное, что при господах Тайлер смог -
Это всего лишь помочь Марте подняться
И добраться до кухни, под топот сапог...
Нужно немного хоть с духом собраться...

- Тайлер, почему ты? - застывший вопрос...
- Я хотел уберечь тебя от неминуемой травмы...
Граф так и так бы затребовал спрос -
Помимо крови, оставив вечные шрамы

Не только на теле, но и в сердечном костре...
Ты, верно, не знаешь, не пересекалась с ним -
Ланфорд славен тем, что до голых костей
Рассекает с плотью мясо ударом одним...

- Получается, я должна тебе ещё спасибо сказать? -
Со слезами девушка подбирала одежду
Из тех лоскутов, что удалось ей собрать...
Повариха накрывала, не скрывая надежду,

Что удастся залечить её, по возможности, раньше...
- Я же говорила, этот парень, доведет до черты,
Вместе изменами...
- Стало в нём много фальши...
- Тайлер, он верен был. Говорил это ты!

Получается, вы всё знали! Как жить с этим теперь?
Зачем только поверила... Как я могла! -
Воскликнув, Марта выскочила за дверь
И побежала в свой домик в том, в чём была...

А за столом обсуждения промеж громкого смеха,
Особенно Одэтты, что насытилась всласть!
Под это настроение, с ощущением успеха,
Энвилл решился с предложением попасть:

- Я тут прикинул, с расширением дел,
Мы могли бы изменить влияние территорий.
Сэкл подвинулся бы в сторону стрел,
Где отрог разбивает надвое море,

А я бы забрал себе к Лондону земли
И начал по направлению бы развитие в них...
Я явно достоин, отец! Ты мне внемли...
Но Ланфорд не приветствовал зарождения шумих...

- Сын, джентльмены дважды не договариваются.
Мы распределили дела ещё в прошлый раз.
Пока всё работает, и народ отоваривается,
Нет смысла пытать дополнительный шанс!

Тем более, это совсем другие риски!
Ведь нельзя постоянно кружить возле пламени
И не обжечься. Уж лучше попивая свой виски,
Выбирать ковер на пол белокаменный!

- Отец, послушай...
- Нет. Я всё сказал.
У молодых наступает брачная ночь!
Давайте проводим их! - с ним поднялся весь зал,
И вместе, держась, чтоб друг другу помочь

Не упасть, шатаясь, повалились во двор,
Обнимая Энвилла, хлопая по плечу.
А тот зубы сжимал - необъяснимый вздор
Зажёг основательно в нём правосудия свечу...

Луна провожала молодоженов в кровать.
Не стихая, продолжало чудить торжество.
А за ними просочилась ночная сова -
Тайлер с Поварихой, как одно существо,

Мелкой трусцой пробежали до дома,
Где якобы горевала Марта в сердцах.
Но заперта дверь, и запах истомы
Нагнетал всё больше бушующий страх.

Мадам бросилась в миг по сугробам к окну,
Где сквозь копоть виднелся огонек от лучины,
Но только увидев в ней зацепку одну,
Они выбили дверь с разбега мужчины.

Им открылся проём. Марта на табуретке.
Петлю надевает на уставшую шею:
- Не подходите ко мне! Я устала жить в клетке!
Отпустить себя в этот раз я сумею!

Буду вольная птица, летая над вами,
Смотреть на мелочные дела с высоты!..
- Ну как же, смотри, там гнездо за дровами!
В нём уже сцеплены сухие цветы.

Посмотри, чем же лучше? Не поможет таблетка,
Что себе уготовила ты при свете ночей!.. -
Как могла повариха, подражала кокетке,
Заговаривая девушку, под цокот ключей,

Теребила что на поясе от потрясения и нервов.
В то же время, Тайлер по полшага крался
Вдоль стены, чтобы в нужную секунду стать первым...
И ему буквально прыжок с метр остался,

Когда: - Тайлер, я вижу!.. Отойди! -
Марта крикнула в темень, и подкосилась нога,
Опрокинув табуретку, сжимая в груди
Остатки воздуха в длину сапога...

Плотник подскочил, её поднимая за бёдра,
Чтобы сильнее не затянулась на шее петля
И не сломала хребет, хоть позвоночник был содран,
Но она держалась, головой шевеля...

Повариха со стула оттянула верёвку
И бедной девушке открыла дыхание.
Та, упав на мужчину, будто бы под диктовку
Стабилизировала жизненное своё состояние...

Попросту отключилась, но в хороших руках.
С неё двое друзей не спускали взгляд
До пульсации вен в поседевших висках,
Но каждый, конечно, был спасению рад...

Зимой может сгинуть любой человек.
Замерзая душой - омертвляется тело.
Было слишком холодно, чтобы шёл ещё и снег.
Хотя, что там за окном, какое кому дело?..