заметки за 14. 04. 2026 г

Читаю роман «Бесы». Нигилисты 60-х годов народились в среде, идеологическим воздухом которой была религия. Религию поддерживало государство. У нас — император. Религия, почитание земного отечества, честь, сословия, семья, дети, порядок — все это было как бы взаимосвязано. Нигилисты же так называемые тогдашнее — просто не верили в Бога. И, замечу, имели ведь право. Их прогрессивистский тон, поза были обусловлены тем, что они не признавали обязательность религии для человека, и в этом сближались с защитой права на свободу совести — то, к чему западно-европейский мир придет после; нигилисты выступали здесь в авангарде. Они чувствовали себя новыми людьми — не без основания. Замену религии они видели в науке и точном знании, особенно превозносили медицину, как науку, работающую напрямую с тем, что можно пощупать, распотрошить. Грубость считали за прогресс, за прямоту, правдивость. Николай Васильевич Успенский — из этих. Науку они уважали не так, видимо, как воспитанные на идеях французского Просвещения их отцы — те больше почитали разум и баловались вольнодумством. Дети их, видимо, пошли дальше, до материализма. В те же годы выйдет работа Дарвина. Маркс работает над созданием новой утопии царства божьего, то есть человеческого, на земле, взамен отжившей «ложной» старой с Царством Небесным и проч. До этого в Германии у немцев теолог и библеист Давид Фридрих Штраус в сороковые годы выпустил двухтомник «Жизнь Иисуса», произведший скандал, ожесточенную полемику; его сняли с кафедры. Ницше читал Штрауса и впоследствии, кажется, благодарил его. Но публично все же ругал — за то, что тот, критикуя христианство, предлагал «филистерский» буржуазный идеал тихой разумной буржуазной жизни. Буржуа, к слову, это зажиточный горожанин, собственник. Немцы были впереди тогда. Пока в семидесятые у нас был Александр II, Ницше уже разрабатывал будущий модерн?

Достоевский это чутко видел, эти настроения, лучше сказать — умонастроения. И боролся с ними, горячо веруя во Христа.

Помню, в семинарии я, дойдя до предреволюционного периода истории России, заметил для себя это противоречие: надо же жить для Царствия Небесного, здесь же все тленно и временно; но они вот боролись за изменения в царстве земном, и по-своему правы. Эти защищали с верой в Бога и Царствие Его и царскую всю империю; те хотели последнюю уничтожить, точнее переделать, распрощавшись с «устаревшей» верой.

Ницше предвидел, что этот сдвиг в умонастроениях, а следом в общественной жизни, культуре приведет к большим войнам. Достоевский предвидел нечто подобное, кажется, но с ужасом, а не восторженным ожиданием.

Только сейчас стал понимать, насколько я не современен остался и был. Я ведь любил истину. Бильченко Евгения, помню, выпала в осадок: такой страстно защищаемый старушечий классический либерализм в наши дни, откуда? Это не модно, это устарело. Просто я дошел до этого через приверженность истине, а она до своего — через культурологию.

Надо бы проследить путь перехода от модерна к постмодерну, почитать французов. Задача — понять, что сейчас происходит и к чему эти сдвиги, слом?