У таксофона

У телефонной будки, в час ночной,
Где дождь дрожал на вывеске косой,
Я слушал, как за сонной мостовой
Дышал огромный город, как живой.

Мне не хватило двух копеек лишь,
Чтоб не застыла в трубке эта тишь,
Чтоб твой далёкий, чуть усталый звук
Не выскользнул из онемевших рук.

И я стоял, как будто на краю
Не разговора — времени в строю,
Где каждый чем-то занят, каждый скор,
Но всем хоть раз был нужен разговор.

Прошёл рабочий в выцветшем пальто,
Студент с букетом, дворник, шут, никто —
И в каждом, как в окне ночной стены,
Мелькали свет, надежда и чуточку винЫ.

Все, кто прошёл,не вывеска, не спор,
Не громкий митинг, не плакатный хор,
А сотни лиц, что мимо нас плывут
И чью-то боль случайно берегут.

Старушка мне сказала: «Вот, возьмите»,
И две монеты тихо, как событье,
Легли в ладонь, согрев её теплом,
Как будто мир вдруг стал родным двором.

И я стоял, как самый молодой,
И город был не каменный — живой,
С двумя копейками несбывшейся мечты,
Пока вдали звоночка дожидалась ты.

Я снова номер бережно набрал,
И город мне уже не возражал,
И в гуле шин, и в шелесте ветвей
Я слышал близость незнакомых дней.

Ты мне ответила. Голос был живой,
Как свет в окне над мокрой мостовой.
И понял я в тот тихий разговор:
Любовь — не двое. Это общий хор.

И если ночь над улицей темна,
И если будка дождиком полна,
Достаточно лишь помощи руки,
Чтоб стали ближе люди и звонки.

У телефонной будки, в час ночной,
Я понял: мир становится родной,
Под фонарём, мерцавшим, как костёр,
А в нём незавершённый разговор.