Ночная тишина

Ночная тишина да ещё в большом городе это, брат, такое событие, что забыть его не забудешь. Что только не бывает в этой тишине, когда целый город уснул и молчит будто лишился речи. Тогда многое покажется говорящим. Необычен этот язык, предметен. Все силуэты и огни в этом сне проясняются в новом свете. Дома думают о жильцах, ступени об отдыхе, стены о времени, улицы о свободе, провода о фонарях и светофорах, мосты о своей протяжённости. У каждого есть присущее ему настроение и размышление. Люди покинули их и только теперь им не надо ни терпеть, ни слушать, ни кланяться, ни представляться. Тень для них одеяло, ночь для них снисхождение и прохлада. Мыслят они лестницами, дворами, подъездами и углами, превращаясь в единый хор, непрерываемый напряжением звуков и рёва в каждом звене и соседнем квартале. Город тогда похож на оркестр, поднявшийся к небу, стена за стеной, город рисует тени, город являет образы замыслов и единства. Сон говорящих в согласии, сон убегающих окон, фасадов и спрятанных ночью крыш. Будто немая сцена и лабиринт коридоров, покинутый теми, кого они скрыли в себе и заключили в покой.
Воздух уснувшего города в чём-то величественнен. Ведь торжество тишины и темноты непременно рождает воображение и вопросы. Тут для фантазии пробуждается связь и вольность. Тут озадаченный зритель чувствует разговор звука любого и даже шороха, тут нарушение сна делает происшествие или картину случая, но меняет того, что настроение взгляда. Ты понимаешь тогда, сколь этот город памятен, сколь говорящ и слитен, сколь он певуч в молчании, скрытен и музыкален именно в тех чертах, что переходны в целом и неразрывны в том, соединении их.
Время его отмеряет особо, словно оно его пробуждает, делая сон разговором, делая вид торжеством, а молчание оживлённым встречей, ставшей возможной в той тишине ночной.
Зрение, слух и мгла близкого городу неба.
Город глядящий в ночь и отражённый тенью.