Пламя

А пламя всё шипело, копошилось,
Меняло форму, силилось предстать
Живым пятном, где вечность всё стремилась,
Свою первооснову оправдать.
Оно, как зверь, в агонии металось,
Стремилось вырвать сердце из груди,
А я смотрел, и на губах осталась
Улыбка тени, ждущей впереди.

Сквозь треск огня мерещились обломки
Эпох, что превратились в черный дым.
Смеялись дети призрачно и громко,
И мир вокруг казался неживым,
Прозрачной сценой, где застыли лица
Всех тех, кого я некогда любил.
И не было предела и границы
У пустоты, что я боготворил.

А пламя прыгнуло ко мне в ладони,
Безжалостно, не чувствуя вины,
Как будто души на последнем стоне
Ему навеки были вручены.
Я не отпрянул, не издал ни звука,
Стоял, как изваяние из руд,
И эта самосудная наука
Была страшнее всех земных причуд.

В нём улицы ложились лепестками
Увядших роз на саван площадей,
И небо загоралось огоньками
Безумия потерянных людей.
Мосты сгорали, падая в забвенье,
И реки обращались паром ввысь.
Я видел мира самоуничтоженье
Как высшую, единственную мысль.

В ладонях трепетал финал иллюзий,
Надежд и вер, которым счёта нет,
Горчайший сок оплаканных конклюзий,
Весь до конца испробованный свет.
Огонь лизал холодные суставы,
Став частью крови, вен и сухожилий,
И рушились последние уставы
Всего, что мы когда-то заслужили.

И вот уже не я, а только пламя,
Объятое горящей тишиной,
Несло сквозь вечность собственное знамя —
Триумф и крах над мёртвою землёй.
Последний вдох был вспышкою сверхновой,
Последний взгляд — остывшим естеств;м.
А в пепле — нитью истины суровой —
Сияло то, что было божеством.