О том, как родилась звезда и умерла принцесса

Во дворце старинном, где ставни всех времён
Переплелись в узор королевских имен,
Где под флагштоками расписных знамен
Дух мимолётный пылиться навеки обречён...

Где обветшалый занавес прикрыт стеной страданий,
Где люди рождены для трудных испытаний,
Корона стала не наградой, а вечною нуждою народа
Для тех, кто явно не боится и зная ждет того исхода.

Из стен великого дворца уже и небосвод сереет,
Но слышно, девица одна ребенка тихонько лелеет,
Король в отлучке, мать сама, и погремушкою гремя, едва ли только пропевает
О том, чью правду столь скрывает, о том, с чьей тайною живёт и до могилы сбережёт.

Плач прогремел в покоях, уже готовых надломаться,
Спешит в опочивальню няня и начинает волноваться.
Ответственность свою на время та отложила ради всех,
Ведь матерей всех томно бремя, и слышен королевский смех...

Ребенок словно на грани, не знает, как чему случиться,
А мать уже чуть намекни — готова сразу отлучиться.
Няня в покоях, вроде счастье, но плач стал слышен громче снова.
Мать в обмороке, на мели, а королю не надо слова, не надо слова говорить...

Принцесса выросла сквозь время, но только матери не стало.
Болезнь, что жизни забирала, пришла и душу вновь украла.
Король вернулся, что за диво, вот только дочь теперь одна,
И даже няня, что растила, не приобнимет никогда.

Глаза прикрыты, еле дышит и вспоминает всё ту ночь,
Когда была царице ближе, родная, миленькая дочь...
И платье белое принцессы, словно все облака в закат,
Очи опухши снова, может, то были слезы иль грома раскат...

Носит парики, дивно одевается, краска словно маска, на лице превращается.
Улыбка вновь измучена и мысли о побеге,
Когда уже во снах табун коней в разбеге.

Король зашел в опочивальню, и девица бежит к отцу
Обнять, утешить, успокоить... Расстает злоба вся к мудрецу.
Пророчившему о рождении звезды на небе новой точно,
О той, что говорят на бреге, закрепит мир навеки прочный.

Звезда Элеоноры дивной, чей голос был тише звезды,
Звезда принцессы кропотливой, чьи слезы просто так текли,
Звезда безумной девушки, влюбленной в планеты, в космос, в мать свою,
Звезда отважной, беспокойной, и о которой говорю...

Возможно, это королева любуется своим дитятком,
Возможно, всё преодолела, проблемы эти, беспорядки...
Возможно, грань тонка настолько, что видит это и принцесса,
Но не заметит в мире только для сплетен созданная пресса.

Ведь мать поет всё колыбельную, все тайны мира и любви,
Но не поймёшь, ты не поймаешь, и эти нити не ищи...
Принцесса больше не воркует, не ждет и принца на коне,
А пресса в мире вновь пустует, как валы брега на скале.

Элеонора стала старше, но звезды для нее — весь мир.
Весь свет, который мать хранила, и всё, что папа не сберег.
И космос будто бы далекий, но всё-то вечный ориентир.
И компас, чей в ладонь вложила мать — этой жизни эликсир.

И звезды стали голосом отважной ветви королев,
Что не боится сплетен, что не боится попасть в плен.
Внутри такой принцессы родился новый дикий лев,
И эта боль, что приходила, что матерь забрала навеки,
Ее теперь не навестила, не опустила свои веки...

Звезда на небе засияла, восстав у старой и неяркой,
Лишь звездочёт смотрел украдкой, следил и записи он вел...
О том, как в мире беспорядка, лишения зацвел орел.
Корона вновь теперь ослабла, точно предугадав судьбой.

Элеонора вновь в раздумьях, о том, что грань в мирах тонка
Ведут все мысли до безумия, но ведь и мама так ушла...
Беседы водит с звездочетом и на балах не пропадает.
О старый прежний астроном все также скромно утверждает.

О том, что королевство ждет,
О том, чего не будет,
О том, что наша Леонор никак-то мать и не забудет.
О том как сложно в мире быть с самим собою честным,
О том что звездами дорожить должны все светом бережно...

О том кого скоро не станет,
О том чей мир потом настанет,
О том с чем страшно и поспорить,
О том как лица не расстроить,
О том о чем нужно молчать...

И в мантии звёздной средь древних стен,
Звездочёт возвестил, как вещий плен:
«Час настал, свершилась судьба процесса:
Родилась звезда и умерла принцесса!»