Тюрьма из Хладного Кристалла

О, небо! Посмотри на этот храм!
Из сердца вырван пламень вероломно,
Растерзан ветром, брошен по углам,
В полях пустых развеян неуклонно.
Душа моя — изломанная тень,
Забыта всеми в ледяном просторе,
И инея безжалостная сень
Плетет узор на жизненном притворе.

Гляжу на солнце — что в нем толку мне?
Оно парит, как золотая птица,
Но блеск его бессилен в глубине,
Где льда застыла крепкая граница.
Там глубь прозрачна, там дыханья нет,
Там веет стужей, мертвой и постылой…
И даже ночи призрачный рассвет
Не лечит плоть, покинутую силой!

Мой одр горит — кипит под ним вода,
Но дух под одеялом, точно в яме,
На ледяных кострах горит всегда,
Терзаемый холодными мечами!
Друзей приход и бодрый зов речей —
Лишь огоньки, что гаснут в бездне серой.
Часы молчат. И бег их всё лютей,
Прикованный к морозу лютой мерой.

Порой мелькнёт подобие любви…
О, псевдопламя! Призрак безотрадный!
Лишь искры в стылой, замершей крови,
Что гаснут вмиг под глыбой беспощадной.
Я жажду вновь святого очага!
Чтоб сердце, что так хрупко и ранимо,
Прожгло теплом все эти берега,
Где одиночество в тени неумолимо!

Пусть рухнет склеп рутины и тоски!
Пусть птицы мыслей запоют в эфире!
Но… скован я. И Стужи злой тиски
Сжимают грудь в пустом и хладном мире.
На самом дне, как грешник в темноте,
Храню я тлеющий надежды огонек.
Сто верст, сто битв в душевной наготе —
Таков мой путь, и срок мой не истёк.

Я врос в тот лед! Он шепчет мне: «Покой…»
Глумливый бес, сулящий избавленье.
Я бьюсь строкой! Я бьюсь своей душой!
Но бронь хладна… и нет мне искупленья.