От любви до ненависти

Чем заслужило Отечество, люди,
В громы господ и в молчанье раба
Что так откровенно кремлю, как на блюде,
Знаки согласий: «Соседу война!»…

Известное дело – ненависть в сердце!..
Но разве, тем бьются людские сердца
Там, натворили где бед чужеземцы,
В то память где старца и память мальца.

Ужели на свалках истории память
О, топчущем землю, врага сапоге…
А Дружба! А Братство!.. Под грузом злопамятств
Чьей волей то, Божье, в народной судьбе?

Ужели не видим, как Ненависть в сердце
Наводит безбожны порядки свои,
Как из Отчизны дитя в… той гвардейца,
Со всем исходящим отсюда – убий!

Не слышим… оглохли? Не видим… ослепли?
Иль может, взросли в «доверять» мастерстве 
Настолько, что – Боже! – по слепенькой вере –   
Без Бога в сердцах, но с царьком в голове?

Когда же – не так, время видеть и слышать –
Как Ненависть зло распекает Любовь,
Бранит, проклинает как в ярости вспышек
Дщерь Мудрости, силой Чьей чистая кровь!

Здесь дальше – не мИнуло взора и слуха
Что в наш откровений божественных век,
Как на ладони где дело Свят Духа
И в ненависть кем совершился побег.

Полезен глас будет духовных свидетельств?
На это уж был вне протеста ответ
С тем памятным, верю, далёким невежеств
Про суд человечных и Божий в том свет!
 
Что заподозришь, Читатель мой добрый,
Неладным грозящее миру души,
Да будет навстречу твой шаг, благородный,
Тому, с чем Христос в твоём зЕмном пути!

Теперь же себе без иных предисловий
Позволю про то, рубежи как веков
Не вдруг огласились чинами сословий
той… что не терпит любовных цветов!

                * * *
«Что за глупость этот ваш  ф и л ф а к
поговорок, присказок, пословиц –
“от любви до ненависти шаг”,
средь чего как гул словесных звонниц», -
В полный глас на рубеже веков
Ненависти яростная смелость,
Этакая злая откровенность
В смерть-размахе гробовых призов!

«Что творится в слепеньких умах», -
Громкое проклятой продолженье –
«“от любви до ненависти шаг” –
давнее тупиц изобретенье.
Уж века та мира ерунда…
Не пойму вот только – в утешенье,
иль в ума иное проявленье 
в знатны распрями и рознями года…

…век от веку, как то мне угодно,
как желаю, как того хочу…
И всегда, прошу заметить, модно
то, о чём на ушко я шепчу.
Иль трублю в сражения и битвы,
надо, так в кровавую войну
за идеи, за мечты ревнивы,
за неверий смыслов глубину.

Да, шикарно, популярно, в тренде
всё о чём, бывает, грохочу
в споре, в схватке, в яром инциденте,
с тем иным, в судьбу что начерчу!
Не чета в бесчисленно чертёжном,
чёрным да по белому души,
уж не говоря о чернь-роскошном,
мне Любовь и все той миражи!

Не чета мне… Лишь взгляни на стражу,
на контрактное на воинство моё,
на размахи в ценностей пропажу,
тех, о чём лукавое нытьё
всех моих в разгуле жадной власти,
их, очаровашек, протеже,
на язык столь острых, сколь зубастых
в ненависть их зЕмном кураже!

Их, наперсников моих, в их праве, воле –
под себя законы принимать,
и свобод малейший блик во взоре
в силовом, судебным сокрушать!
Из поверенных особая элита,
чья забота – юность, молодёжь,
в чьи таланты ненависть привита
так, что с камня-сердца не сотрёшь!

Есть чем можешь помешать, Любовь,
мне в завоевательном размахе?
Ты, чьё имя треплют вновь и вновь
языком, в руках чьих мои флаги;
под знамёна кто встаёт мои;
грудь кого звеняще орденами
откровенно – за кого сердцами
движущая сила нелюбви!? 

Не смеши меня и мир честной!
Посмотреть – так немощь, да и только…
Лишь сравни – любой мой крепостной
в слове громко, в действии тихонько
пересилит лучших из твоих –
уж не знаю, как сказать о дурнях –
кто в своих умениях мирских
утонул в прощения абсурдах.

Толи дело пахари мои –
эти памятники всяческой эпохи
с той годами брани, ссор, войны…
Успевай лишь Ненависть оброки
собирать… А что собрала ты?..
Юности терзания и вздохи!?
Иль ещё какие эпилоги
дел с претензией на чувство красоты?..

Смех и только: ты Христова сила!
Супротив меня, Любовь, ты ноль…
На своих любуйся дезертиров…
Вот они и вглубь, и в ряд, и вдоль
без любовных всяких примитивов,
в полной мере ненависть-страстей
и тех противлений рецидивов   
злу в немилосердности судей! 

Супротив меня!.. Твоей силёнки
не хватает даже удержать
тех, кому стирала ты пелёнки,
расточая неги благодать…
Времечко пришло… и в дух политик,
в дух нажив – пример в миру кремля –
перебежчики, заметь все от тебя,
в лагерь мой с их пылом слЕпых критик!

Очажок хоть малый где любви?
Где хоть малый знак в итог единства?
Волею моей теперь в крови
населений весь набор бесчинства:
дверь-броня, врата, забор глухой,
прочие культуры отчуждений,
и средь тех разладов вразнобой
что-то из любовных проявлений.
   
Но, надолго ль хватит этих чувств, 
этих сердца пылких вдохновений!?
Уж поверь, плоды твоих дежурств
раздавлю в точиле искушений…
Дай лишь срок, дщерь Мудрости, тебя   
как неумно в земном величают…
Как по мне – тобою лишь играют
кто как может в ценности нутра!

Ни витали б где твои мечтами,
как бы ни чудили жизнью пьес,
в чувственность суждений их судьбАми
лишь ко мне глобальный интерес!
Завсегда, будь в силу то порывов,
в ощущений страстных полноте,
я, душа негодований взрывов, 
Ненависть – всегда на высоте!

Ты ж, Любовь, должна своё знать место
в человеческом, в гражданском, даже в том,
где религий пламенА протеста
в нетерпимость ширятся судом
одного другим… А как иначе –
там и тут все данники мои,
вносят что в своей самоотдаче
вклад немалый в дело нелюбви!

Правда, есть ещё чей слышен голос,
кто мне, Ненависти, смеет возражать,
кто весь в думах про любовный колос
нив души, про ту, судьбы печать
в дух наследный, родственный… О, слабость –
слабость умственная в пыл пустых надежд…»…
.      .      .      .      .      .      .      .      .
Да заткнись уж, госпожа невежд!
Господи, прости мне не галантность
Чувств и слов, и всё в связи что с тем,
Рвущимся из сердца, может, шумным,
Нелюбезным, резко-нецензурным
В адрес мастерицы разных схем
Управления сознанием и власти
Над сердцами в их изменной страсти,
В плен души, вкусившей «счастье» птицей
Сложить крылья в Ненависть-темнице! 

Не случайно, христиане, Пасха!
Эта сердцу милая подсказка 
Про то главное в жизнь человека пьесе…   
В общем, в честь Любви:
                ХРИСТОС ВОСРЕСЕ !