Маяковскому

Вы далеки теперь, Владим Владимыч,
От всех событий этих лет.
Вы стали жертвой накипевшей боли,
Хотя писали — перечня обид и обстоятельств нет.

Но в самом деле, эти годы,
Как девяносто шесть текущих лет.
Всего-то в историческом масштабе! —
Но сколько в них вместилось бурь и бед.

В масштабе вечности — действительно, немного,
Как краткий вздох меж «было» и «сейчас».
Ушла в историю тернистая дорога,
Что вы мостили, не смыкая глаз.

Вы строили из слов и из металла,
Взрывали тишину стоустым «Мы!».
Но та страна, что в муках восставала,
Растаяла в тени иной весны.

С небес смотреть — занятье не из легких:
Там, где был пламень, ныне — блеск витрин.
Давно не слышно вас, Владим Владимыч,
Без вас трибуны - горький прах руин.

Вы были кровью, пульсом, лихорадкой,
Вбивали ритм в грядущие века.
Но время оказалось горько-сладким,
И вновь течет истории река.

Союз ушел, оставив только тени,
И бронзу, что застыла на ветру.
Но ваши строки — те же баррикады,
Всё так же будят сердце поутру.

Пусть год тридцатый — просто дата,
Пусть ваш апрель последний тлел.
А мы всё ищем — как и вы когда-то —
Где правда, а где просто сущий бред.

Вы жгли сердца глаголом раскаленным,
Вбивали в вечность «паспорта» завет.
А мы стоим пред миром обновленным,
Где много эха, смысла — увы, нет.

Но в каждом ритме, в каждом хрусте рифмы,
Где пульс стучит, как ваше «Облако в штанах»,
Мы обходили исторические рифы,
Но вас не забывали никогда!
 
Вы не ушли. Вы — в каждом честном слове,
В разрыве туч, в движеньи облаков.
И в нашей новой, переменчивой основе —
Ваш вечный марш, сорвавший сто замков.