П Р

я вас увидела — и всё в мире
вдруг обрело иные очертанья:
как будто музыка, что долго спала в воздухе,
впервые решилась быть услышанной

не скажу, что сердце моё было свободно,
оно было лишь занято пустотой,
приличной, холодной, воспитанной пустотой
из писем, свечей и ровного дыхания

вы вошли — и не нарушили правил,
но тихо сняли их с меня, как перчатки

в вашем взгляде не было дерзости
современного мира,
в нём было нечто старомодное —
почти забытое: уважение к чужой душе

и я, привыкшая быть собранной,
вдруг почувствовала растерянность
не от страха, нет —
от нежности, которую не с чем было сравнить

мы не клялись громко
и не обещали вечности вслух,
потому что истинное не нуждается в декорациях

мы просто начали беречь друг друга
так, как берегут хрупкое стекло
или письмо, написанное от руки

и в этом бережении
оказалось больше любви,
чем во всех признаниях света

вы стали привычкой моего сердца,
но не той, что утомляет —
а той, что спасает

как утренний свет на шторах,
как чай, остывающий рядом,
как тишина, в которой не страшно жить

и если мир однажды станет слишком громким,
я всё равно узнаю вас
по тому, как спокойно
мне рядом с вами молчится