Дневник Исраеллы-Сары 9. Йом-Кипур

Дневник Исраеллы-Сары 9. Йом-Кипур.

Мы в который раз обосновались на чердаке синагоги города Бреда. Синагога эта - маленькое здание с маленькой общиной, не такой уж ортодоксальной, но, всё-таки. Каждые пол-часа и каждый час колокола на высоченной башне, возвышающейся на городом, отбивают раскатистым звоном минувший периоды времени. Йом Кипур особенный день и, если в другие дни прихожане не такие скрупулезные к соблюдению религиозных предписаний, то в Йом Кипур все стараются поспеть на специальную вечернюю молитву “Коль Нидре”, Освобождение от обетов, большинство стараются прийти в обуви в которой нет элементов из кожи и… все стараются остаться на ночь в шуле, спать даже на полу на продавленном матрасе, чтобы не дай Б-г не нарушить святость этого дня. Ведь не зря сказано:”Смиряй себя от вечера до вечера.” И, кто не смерит себя в этот святой день, душа того будут отторгнута от его народа. Карет, значит. “Сам день очистит тебя” сказано в писании.
Ведь, если подумать, то когда евреи были в пустыне, они регулярно приносили жертвоприношения, грехоочистительные, повинные… В пустыне, где не было Интернета или других каких-либо соблазнов! Что можно сказать о нашем турбулентном мире! В любом случае Йом Кипур сам очищает и по его прошествии чувствуешь себя заново рождённым человеком.
Мне с мальчишками не спится. Так всё интересно и нам хочется побегать по этажам, залезть в каждый угол, в котором можно найти оставленные с прошлого Пурима конфеты.
Бой часов с соседней башни мешает спать, да нам и не спится,- ведь это так здорово, что мы почти одни остались на ночь в синагоге! Свет в этот день гасить нельзя. Это как бы Шаббат, но ещё стороже; не пьют, не едят, все одеты в белое и только молятся - ангелы да и только! Папа запрещает выключать светильник, но кто-то из мальчиков всё же это делает. У папы нет ни сил не желание воевать с непослушанием и подобно уличному псу на цепи постоянно гавкать: “Нельзя! Нельзя! Не трожь! Mag niet!
В темноте засыпаем. Сквозь сон в тишине слышится, как скрипят половицы, это ходят призраки ушедших в иные, неземные миры прихожан. Вот тяжёлая поступь господина де Фриза, тучного мужчины, профессора университета, учителя по обработки серебра. Вот еле слышное шорканье госпожи Рут, матери одного из директоров молочного концерна, пожелавшей стать еврейкой и принявшей гиюр. Вдалеке слышно покашляние господина Хеерте, коэна, верного посетителя этой шульте на Schoolstraat 2 в самом центре города Бреда. Когда-то они вдвоём с папой стояли на духане и благословляли общину, а перед “Биркат коаним” им омывали руки из большого цинкового кувшина, который когда-то сделал с любовью для общины господин, на тот момент “габбай”, председатель кеилы/общины, господин Де Фриз.
Души облекаются в человеческие тела, спускаясь из непостижимых нам миров, тянутся к свету, стремятся к нему, потом тела погибают, души пропадают, оставив после себя еле заметные куцые воспоминания, которые также стираются очень быстро. Несмотря на возможность быть похороненным на еврейском(очень даже роскошном кладбище) господин Де Фриз по непонятным причинам пожелал, чтобы его кремировали, как кремировали его супругу.
Папа приводит иногда русскую поговорку, по которой “если своя душа - потёмки, то чужая - тёмный лес”.
Голубой свет льётся через окно в покатой крыше. Пара опавших, начинающих желтеть листьев прилипли к стеклу, утро неумолимо проникает внутрь. Внизу слышатся шаги первых прихожан и хлопанье входной двери. Начинается День, “который сам искупит тебя”. Хаг самеах! С праздником