Глава 9 подробнее

Глава 9, более подробно с фамилиями.

Давайте попытаемся вспомнить и описать быт, уклад, иерархию жителей деревни Бархановки.
Итак, мама прожила в Крутой до 18 лет и настала пора определяться с замужеством. Мимо проезжие джигиты с Кирека, могли легко украсть приглянувшуюся невесту и такие случаи у них были в порядке вещей. Но из соседней Бархановки семье переселенцев с Архангельской области, с красивой фамилией Карельские, как раз требовалась невестка для сына Николая. Приехали, сосватали, но поставили условие, перед регистрацией брака её должны трижды погрузить в прорубь. Для чего? Официально заявлялось, что невестка должна пройти обряд очищения и принять именно ту православную веру, которой привержены свёкор и свекровь, но мне, как теперь кажется, настоящая хитрость заключалась ещё и в том, что в доме нужна была крепкая и здоровая женщина, способная выносить и родить нормальных детей. Это как естественный отбор, если хилый сразу в гроб… Маму, как не умеющую плавать, привязали за руки полотенцами и трижды окунули в ледяную иордань.
Всё, началась для неё новая семейная жизнь.
 В те времена каждая семья была как мини государство, где патриархальные правила Домостроя четко и неукоснительно передавались из поколения в поколение и следить за этим был обязан старший в роду, т.е. отец и свёкор, которого мама нежно называла тятенька. Затем по иерархии шла свекровь за ней старший сын Михаил, после сын Павел, муж Николай Дмитриевич, за ними две золовки, Дуня и Стеша и после всех самый младший сын Лёва. Также были рангом выше две невестки старших деверей Лизавета и Афимья.
Мама с Николаем прожили 13 лет, а в 1935 году он трагически погиб. За эти годы Николай три года отслужил в Красной армии и даже участвовал в конфликте КВЖД, где в сентябре 1929 года, совершил подвиг и был лично, командующим Дальневосточным округом, маршалом Блюхером награждён орденом Боевого красного знамени. Сам подвиг заключался в том, что после гибели их командира, Николай смело взял командование на себя и повёл бойцов в атаку, которая завершилась взятием стратегически важной высоты: https://yandex.ru/search/touch/?text=  В те годы на всю Новосибирскую область было только два кавалера такой высокой награды. У Николая Дмитриевича и ещё одного. Помню в доме хранилось его именное оружие, это кинжал и пятизарядная малокалиберная винтовка, на стволе которой красовалась надпись на немецком языке Оriginal Gezo Karabinnen 5.4 mm 1924 mod. Со слов мамы, к приходу со службы мужа, она нащелкала ему целое ведро ядрышек кедровых орехов. Извиняюсь за такие мелкие подробности, но тем не менее, как говорят из мелочей и складывается уклад, быт и взаимоотношения в семьях. Помните, что на сей счет говорил Христос, судите не по словам, а по делам их.
 Продолжим повествование о большой семье.  Естественно у новых семей нарождались дети. И весь этот муравейник, до раздела и замужества дочерей обитал в одном доме. Хотя дом был пяти стенным и относительно большим, всё равно жизненного пространства и тем более уединения, явно не хватало. Были две русские печки, выше просторные полати. Через ограду стайки и конюшни. Обширный огород около гектара. Колодец, амбары, сараи, дровяники, несколько погребов и обязательно ледник для скоропортящихся продуктов. Одним словом, семья была крепкая и зажиточная.   
Постепенно были выстроены два новых дома для Михаила и Павла. Павлу даже на первом этаже была оборудована сапожная мастерская, которая доходу большого не приносила, зато всем нам дядя Паша всегда подшивал валенки даром.
 В 1953 году для нашей семьи, также построили дом на два этажа. Где с мая и по сентябрь я всегда спал на чердаке. Главное, что взрослые не могли, как я забраться туда по углу и я там наслаждался одиночеством и чтением книг. Хорошо помню повести М. Горького, детские годы, мои университеты, рассказы и повести, Данко, старуха Изыргиль, Буревестник, Челкаш. Ну и Дон Кихот со своим слугой и другом Санчо Панса.
 Бывало проснёшься с первыми лучами солнца, а по крыше, с внешней стороны, воробьи скок, скок. Так приятно ощущать себя частичкой природы. А во дворе петух так голосисто и самозабвенно исполняет свои рулады, Суетливые утки отправляются на пруд, который примыкает к нашему огороду и внизу под горкой растёт широколистный камыш, по-местному, черно палки. Звонко об подойник звенят первые струи молока, это мать доит корову. Гуси в свою очередь, также степенно отправляются к пруду, где для них много молодой свежей травки и конечно их любимая травка муравка, горец птичий, водная ряска. Два упитанных поросёнка непременно найдут лужу с глиной, хорошенько примут свои грязевые ванны и теперь могут не боятся назойливых комаров, активность, которых возрастает перед дождём. А вы говорите город. Нет он нам противопоказан. Хотя бы потому, что там всё строго и всё по правилам, а мы люди вольные, свободные и наши правила существенно отличаются от городских. Простой пример. Александра Павловна решила нам в город на новый год привести елочку. Она берет топорик и спокойненько за огородами срубает метровую красавицу. На рейсовом автобусе везёт её в Томск. На посту ей естественно задают вопрос, где взяла? Другая бы сказала, купила на рынке. Нет она прямодушно объяснила, что в лесу этих елок тьма тьмущая и их не убудет. Ну пожурили её конечно, но отпустили. 


 В основном же родительском доме, так же на первом этаже находилась бондарная мастерская, где сыновья под присмотром отца из хорошо просушенных кедровых клёпок, не досок, ибо доска получается при помощи пиления, а клепка это метровая и более чурка, расколотая по вдоль. И так на верстаках ручными инструментами, сначала настругом, затем рубанкам и фуганком. Получаются идеально ровненькие заготовки для кадушек, ибо они должны держать воду. А как вкусно пахнет свежая кедровая стружка!
Мне всегда нравилось бывать в этой мастерской.
 Кадушки предназначались на продажу. В начале каждой зимы, после установления ледовой переправы через большую реку Обь, в районе села Вороново, наши бондари 18 километров, везли обозы этих кадок, где и проходили ярмарки местного уездного масштаба.
В Бархановке хоть и сеяли немного зерновые, но пригодной земли для пашни было мало, и основные поляны были просто сенокосными угодьями и пастбищами. И наоборот, Вороновский уезд с прилегающими деревнями был ранее и остаётся по сей день основной житницей Томской области.
Как проходила торговля этими кадками? Кадка стоила столько, сколько в неё помещалось зерна. Обе стороны были довольны. На следующий год рожь и пшеница нарастет новая, а кадка для соления капусты, огурцов, хранения зерна, прослужит и 50 лет. А для изготовления пива и бражки изготовлялись более сложные емкости под названием логушок, в котором была вмонтирована верхняя не открывающаяся крышка с квадратной затычкой для залива жидкости.
Это было у них основное производство и промысел. Кроме этого братья с наступлением поздней осени, отправлялись на свои охотничьи угодья, где добывали в основном белок, колонка, лис, зайцев, глухаря, рябчиков, медведя. Лось естественно всегда был под запретом. Его мы стали добывать позже, предварительно получив на это лицензию.
Женское население специализировалось на сборе ягод. Причем если такие скоропортящиеся и требующие срочной переработки, как черника, малина, брусника доставлялись домой в тот же вечер, а вот что касается клюквы, то её собирали на болотах и ссыпали в кадки в заранее приготовленные деревянные амбары, а с наступлением санного пути, мужики её вывозили на лошадях в тех же кадушках. Малину, чернику, белые грибы сушили, грузди засаливали бочками. Заготовка кедровых орехов, в урожайные годы, также происходила на так называемых островах. Два слова об этом нашем местном понятии острова. Сама Бархановка и Кирек располагаются на отметке 150 метров над уровнем моря. И с открытого от леса места виден левый высокий берег реки Оби на расстоянии18 километров. И почти на протяжении 15 км чередуются болота и вдоль вытянутые островки леса, покрытые хвойными лесами. Количество кедра сибирского в них порой достигает до 30 процентов. С возвышенности вид островов имеет розовый оттенок, это заросли иван чая или кипрея, который цветёт на протяжении 45 дней. Вот где есть не тронутая тайга и приволье для зверей и птицы. Корма для всех в изобилии. И человек, при правильном, а не хищническом подхода, мог бы и дольше жить там в гармонии с матушкой природой. 
Летом естественно заготавливали достаточно сена для лошадей, коров, овец. Короче скучать нашему народу было некогда. Все в трудах и заботах.
И это неправильно, сказало государство! Как это так? Его подданные живут сами по себе, размножаются бесконтрольно, ни чего от нас не просят, а налоги нам платят минимальные, как единоличники.
А давайте-ка мы у них организуем промартель. Сказано, сделано. Создали для наших мужиков промартель под названием Белка. Что изменилось в жизни нашего народишка? Они как работали, так и продолжили работать с той лишь разницей, что ранее добытое и изготовленное было их собственностью, а теперь стало государственным. Пригорюнились мужики, поплакали бабы и стали ждать, что же ещё им подкинет родное правительство.
А руководство сказало, а не организовать ли нам в этой Бархановке, ну нет конечно не Нью Васюки, но бондарный цех, это как минимум. А что кругом лес, вот и пили его на здоровье, а на выходе не ваши домашние кадушки, а как положено, пузатенькие стандартные бочки, с железными обручами и всё согласно Госту. Лет десять продолжался этот спектакль. Затем руководству пришло озарение. Пилили много сосен, осталось много пней, а что если эти пни и пенёчки аккуратненько, при помощи ваги, она же рычаг Архимеда, да всем бабьим гуртом навалиться, мужиков-то на фронт забрали, да переработать сырьё на смолокуренном заводе и получится много чего полезного. От скипидара, канифоли и до камфорного масла. А это всё зачем? А всё для фронта, всё для победы! Ура! Даёшь! А где у нас стахановцы, где ударницы и передовая молодежь? Короче в короткое время сооружают смолокуренный завод и через месяц готовая продукция потекла по назначению. Поражаюсь стойкости и послушности наших людей. Они как глина, лепи из неё что хочешь. Случались и какие-то небольшие аварии. При одной такой, обрушившийся свод печи при ее ремонте, засыпал маму, и она до утра пролежала там. Болеть было нельзя, шла война. Мать, не умевшую читать, избирают депутатом Болотнинского райсовета. После она вспоминает как ей приходилось бывать на конференциях, говорить с умными людьми, но из неприятных моментов надо было, при открытии и закрытии, петь гимн, мы мир разрушим, до основанья, а затем…
Но от депутатского значка была и кое какая польза. Однажды её, как самую пробивную, деревня посылает в район просить соли. Кончились у всех запасы соли, а без соли в деревне погибель. Тогда о холодильниках и понятия не имели. Многие, правда с зимы набивали погреба снегом, накрывали с верху до метра соломой и летом можно было кое какие продукты сохранять, но соль ничем не заменишь.  Приезжает она на телеге в Рай ПО, говорят ей, соль есть, но дать не можем она в мешках по 70 кг, а грузить этот мешок некому. Мать смотрит на этого заведующего складом и говорит, нам положен один мешок на деревню, а что если я эти двадцать метров от склада до телеги одна перенесу пять, отдаешь? Мужичок говорит, да ты и с одним не справишься. Надо было видеть его глаза, говорит мать, когда я погрузила в телегу четвёртый мешок, ну а до пятого он естественно меня не допустил. Маме было 38 лет, почти бальзаковский возраст.
Труд её закалил сильно. Была у них в деревне забава, бороться по-цыгански. И на деревне ей не было равных. Глядя, как она легко пересиливает других, старший деверь Миша, решил её проучить, но будучи повержен тоже, три дня не глядел в её строну из-за неуважения к старшим.
Припоминаю как она в 50 лет могла очень быстро за день собрать две корзины, а это 4 ведра ягоды черники, отвеять её на ветру от листвы. Утром уехать в райцентр на попутном лесовозе, по стаканчику продать всю ягоду, купить около 15 кг вяленой кеты и к ночи вернуться домой. Современным людям это не понять, ибо все хотят только халявных денег. 

После войны закрылись всякие цеха и смолокурня. Многие не вернулись с фронта. Погиб и старший деверь Миша, успевший написать, как месяц спустя встретил на передовой своего, ранее мобилизованного коня, как они узнали друг друга и как хозяин обнял его и плакал. Да, что тут можно добавить? Спасибо им всем, кот защитил нашу страну. И которую мы так легко можем потерять, если не сплотимся и не возьмёмся за ум. Впрочем, на всё воля Божья. 
Продолжим, однако. Решили в 1950 году организовать механизированный лесоучасток. Построили в трёх километрах, ближе к основному лесо массиву, лесопильный цех с двумя пилорамами, дизельной электростанцией и двумя бараками для жилья. Протянули до нашей деревни два провода и наконец в Бархановке загорелась лампочка Ильича. Нам электричество ночную тьму разбудит, нам электричество пахать и сеять будет. Извиняюсь за лирическую вставку, но после лучины и керосиновой, вечно коптящей лампы, такой прорыв.  Причем свет давали только по вечерам. Днём естественно он подавался на пилорамы. Вечером, моргнув три раза, выключался около 22 часов. Дальше больше, к нам пришло радио в виде круглых громкоговорителей на стенах. Вот это прорыв, вот это цивилизация! Но, народ не остановился на этом, и у нас начали появляться ламповые репродукторы и даже радиола Рекорд с проигрывателем! Ну это уж вообще фантастика! Помню, как я, приглушив звук до минимума, крутил правое колесико поиска всяких радиостанций, где красненькая полоска останавливалась то на Софии, то на Любляне и какие-то не наши языки, хотели поведать мне, десятилетнему мальчику, как мир широк и прекрасен и для того, чтобы его увидеть своими глазами надо немного подрасти и непременно хорошо учиться.
Помню одной из шкодных забав, брата Лёвы в его 22 года, было делать короткие замыкания на транслирующем проводе тарелки и тогда у всех шла трансляция с перерывами и заиканиями. Радист по фамилии Николай Матыскин, вооружившись длинным шестом и наушниками проходил по линии и искал обрыв провода.
Не регулярно, но почти каждую неделю привозили кинофильмы. И, мы ребятишки оповещали жителей о начале сеанса, название фильма, про что он и краткое содержание. Первые ленты были без звука и механик читал текст. Сначала был один проектор и народ после каждой катушки терпеливо ждал пару минут на продолжение сеанса. Через год это устранили.
Стремительно, за три года, небольшая деревенька наша превратилась в село с четырьмя улицами, с сотней домов, магазином, пекарней, школой семилеткой, клубом, медпунктом, конторой мех лесопункта, конюшней, складом ГСМ, новым прудом и даже кирпичным заводом. И даже участковым по фамилии Никитченко. Их дочь Алка училась в нашем классе. Мы стали несколько другими. Спросите от куда народ взялся? Просто в двадцати километрах похожее поселение Алматинка, вырубив окрестные леса, или как скажут, истощив лесосырьевую базу, приказала долго жить и со своими домами, перебралась к нам. Народ приехал интернациональный по составу, но в основном украинцы, белорусы, немного татар и один еврей по фамилии Левчук. Запомнились фамилии, Криворот, Трус, Макаревичи, Жукевичи, Гусаковы, Подыминогины, Герман, Тохман, Поспеловские, Свешниковы, Соколовы, Матыскины, Удальцовы, Хасановы, Окуневы, Мураховские, Банифатовы, Полуяновы, Зеленковы, Седлецкие, Арцимович, Бурдинские, Ефременко, Кауровы.  Ольшанский, Хватов и Кулинич. Последние три прибыли холостыми и женились на местных девушках. Вихоревы, Большаковы, Красовитовы, Бонкины, Ренёвы, Сивеня, Плакидины, Карельские и кто-то ещё не помню были местными.
Естественно у нас, ребятишек появилось много новых друзей и знакомых. Они принесли в нашу тихую и размеренную жизнь, что-то своё.  Одним из любимых занятий было у пацанов дождаться, когда с работы приведут лошадей на базу, где им выдадут меру овса, чтобы дом помнили, а мы сядем на их спины без сёдел и помчимся по улице за километр от села на выпас, где снимем с них уздечки и скажем паситесь до утра. По началу, не понимая законов физики и траектории, я скакал по улице, а лошадь устремляясь за другими, резко на полном ходу повернула в переулок. И как результат, я с неё свалился. В другой раз при поворотах, я свое тело предварительно переправлял в сторону поворота. Также делают велосипедисты и особенно мотоциклисты, ибо у них выше скорость.
Летом на каникулах наша деревенская ребятня находила всяческие занятия и игры. Самой любимой для нас была игра в лапту с мячиком. Американцы скопировали её у нас, русских, и несколько изменив правила, назвали бейсбол. Мы в эту подвижную и азартную игру могли сражаться команда на команду часами. А вечером иногда подходили взрослые и тогда мы становились болельщиками. Интересное в этой игре, начало, когда игроки делятся на две команды. Как данная процедура проходила у нас? Предположим каждый ищет себе равного по возрасту и развитию пацана, и они подходят к двум капитанам, далее при помощи жребия, длинная или короткая спичка, определяется состав обеих команд. Запомнились речёвки и скороговорки, помогающие выбрать, кто производит удары по мячу, а кто голит в поле. Капитан имел право на три удара, остальные по одному. Например, вышел немец из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить. Всё равно тебе голить. Другая скороговорка, акаты пакаты чукаты нэ, абэл фабэл лмн, ики пики граматики, флёнц! Короче сплошная тарабарщина, но нас это почему-то занимало. Как бы сейчас сказали, молодёжная субкультура.
В зимние месяцы мы катались на санках и лыжах с горки, внизу обязательно был трамплин. Потом пошла мода на так называемые лотки, на котором один сидит, а другой стоит сзади. На коньках катались, пока замерзшие пруды не покрывались толщей снега.
Бывало выходишь днём на улицу, а там ребятня внимательно что-то рассматривают и изучают. Ба, да это же пугач, обыкновенная медная трубочка, сплюснутая молотком с одного конца и загнутая буквой Г. В неё на резинке вставляется также загнутый гвоздь меньшим диаметром. Эффект громкого хлопка, на подобие выстрела достигается при помощи двух, трёх спичечных головок, помещённых в эту трубочку и предварительно измельчённый круговыми движениями гвоздя и, затем натяжением резинки резкий удар по смеси гвоздём, и хлопок. На завтра буквально у всех появляются такие самоделки, причём при этом, на некоторых тракторах оказываются срезанными трубки топливной аппаратуры. Через неделю всем это надоедает, и наши Кулибины ищут что-то другое, будь то рогатки, луки со стрелами, или более опасные поджиги, напоминающие шомпольные пистолеты. Короче нужен за нами глаз да глаз, иначе и до беды не далеко. Раза два за эти годы, весной, в самолёт Кукурузник загружались по десять мешков с дустом для распыления по тем участкам леса, где предполагалась заготовка брёвен. Главная цель этой процедуры была, уничтожение энцефалитных клещей. Естественно вместе с клещами погибали и всякие полезные птички. Но, как говорят, лес рубят, щепки летят. Но дорогие взрослые, почему этот ваш дуст целый год лежит в открытом ларе, не закрытого на замки склада? А нам же ой как забавно погрузится в этот сыпучий порошок. Как мы остались живы остается загадкой. Но ничего не проходит бесследно. Через три десятка лет у меня полностью удалили щитовидку.
  Ребятня ищет другие подвиги и приключения. Кто-то подаёт клич: А, пойдёмте зорить шершней! Побежали. На опушке стоит сухая осина в которой просматривается большое дупло и в нём живут злые шершни. Ну и живи они спокойно, ни они нас не трогают ни мы их. Так бы подумал взрослый человек, но одиннадцатилетний пацан думает иначе и ему в жизни не хватает подвигов и адреналина. И тут начинается не равная для нас схватка. Мы, вооружившись палками и камнями начинаем свою бессмысленную атаку. Шершни естественно в панике, которая тут же сменяется наказанием возмутителей тишины и спокойствия. Первое ощущение испытываешь от укуса этой огромной осы, можно сравнить, разве, что с резким ударом по лбу палкой. Укус мне приходится прямо в лоб, я падаю, а остальные жалящие мстители, пролетают за теми, кто ещё бежит.   
Вывод, учитесь люди на чужих ошибках, хотя, всё-таки свои синяки и раны, запоминаются более основательно.
В километре от села находилось небольшое, но довольно таки глубокое по средине, озерко. В нем мы любили купаться. Тут следует рассказать, как я научился плавать. Часа два я плавал по озерку при помощи двух накаченных и связанных между собой волейбольных камер. И тут, когда я был далеко от берега, шнурок неожиданно развязался и мои спасательные камеры улетели в разные стороны. У меня выбора не было, пришлось резко грести к берегу. Заодно пришло и осознания, что ничего страшного, просто я уже теперь умею плавать, как и многие другие старшие товарищи. Тут невольно вспомнилась одна немецкая песенка.
Пошел купаться Веверлей,
оставив дома Доротею.
С собою пару пузырей
берет он, плавать не умея.

И он нырнул, как только мог,
нырнул он прямо с головою.
Но голова тяжелей ног,
она осталась под водою.