Хруст небесно-голубого

Где свод лазурный выбелен до дна,
Там воздух стыл в лилейном полотне.
Зрачок пространства выпил тень сполна,
Причалив бриз к нагой стене.

Здесь белый цвет сочли за хрупкий груз,
Разлив его в хрусталь немых колонн.
На темный пол кладет незримый хруст
Голубоватый, долгий звон.

Листва олив взрезает плоть покой,
Вонзив в лазурь зеленый, жгучий клин.
И мрамор, плывший млечною рекой,
Хранит свеченье лунных спин.

Сквозь раму льет расплавленный берилл
Могучий дар в мерцающих тонах,
Где каждый луч свой облик изменил
И бродит сном в чужих зрачках.

Примечание: стихотворение о пространстве, которое дышит светом. Белый здесь обретает вес, голубой — звучание, а зелень растений входит в лазурь остриём клина. За строгой формой — живая метаморфоза: мрамор течёт молочной рекой, храня в изгибах свечение луны, воздух застывает лилейным холстом, и луч, переступив порог, навсегда меняет облик, оставаясь сном в глазах смотрящего. Это текст, где интерьер становится превращением цвета в свет, звук и память.