Си бемоль минор

Память о погибшем поэте и пианисте, играющем последнюю сонату.

Играла гамма дня и ночи,
И пел, осознанно, поэт,
Не оставляя сзади точек —
Лишь тихо таял менуэт.

В обличье хрупкой мглой могилы
Бродила там моя душа,
Утратив полностью все силы,
Я признавал: ты хороша.

Но заливая горечь ядом,
Я заглушал внутри всю боль.
Мы, может, были бы и рядом —
Но в этот час ты не со мной.

Гармония угасших красок
Окрасит в чёрный мою кровь.
Я больше не меняю масок —
Не вспоминай меня ты вновь.

И пьеса на рояле льётся —
Быть может, кто-то посмеётся,
Забыв о прежней красоте,
И без сознания проснётся.

Но я застрял в своей воде,
На глубине немого края,
Пропав в могильной суете,
Тону, себя же убивая.

И тишина лишь слух ласкает —
В самом себе я заперт, вольно…
Твой холод снова убивает,
И снова делает мне больно.

В лесу, где мрак лишь власть имеет,
Где я могу побыть один,
И странный шёпот душу греет —
Я там - пропавший паладин.

Прилив любви и нежных слов
Лишь открывает мою рану.
Я убегу из этих снов
И больше верить я не стану.

Быть может, Богу я покаюсь
Молитвой, тихой, от души,
С судьбой беспечно заиграюсь,
Не в силах выбраться в тиши.

А музыка не замолкает —
Звучит лишь си бемоль минор.
И сердце медленно сгорает,
Выводит снова приговор.

Пустеет страсть, и чувство лада
Во мне исчезло, как вино.
Я бросил всё — ты будешь рада,
Но мне теперь уж всё равно.

Рояль, пропитанный той смертью,
Морфином тянет в тишину.
Я был повержен данной вестью —
И утонул в своём плену.

Он был поэтом и пианистом,
Любил семью, почти отец,
Но не был признан этим миром —
И вот, пред Богом он истец.

Писал он алой тонкой ручкой,
Стихи исчезли, как и кровь.
Рояль, забытый серой кучкой,
Хранил в себе его любовь.