Эдмунд Спенсер Аморетти 20

молить её о милосердии напрасно,
не сможет раб произнести уже ни звука,
когда на горло наступает ножка властно,
есть в унижении особенная мука

ягнёнок пойман львом и так напуган,
но благородней человека царь зверей,
пусть в этом мире нет врага и друга,
отпустит жертву он из жалости скорей

но всех зверей моя любимая страшней,
откуда в красоте жестокость эта?
готова сердце разорвать и чем больней,
тем ярче кровь -чернила у поэта!

когда бы знали вы, читая о прекрасном,
оно написано порою кровью красной...




In vaine I seeke and sew to her for grace,
And doe myne humbled hart before her poure,
The whiles her foot she in my necke doth place,
And tread my life downe in the lowly floure*.
And yet the lyon, that is lord of power,
And reigneth over every beast in field,
In his most pride disdeigneth to devoure
The silly lambe that to his might doth yield.
But she, more cruell and more salvage wylde
Than either lyon or the lyonesse,
Shames not to be with guiltlesse bloud defylde,
But taketh glory in her cruelnesse.
Fayrer then fayrest! let none ever say
That ye were blooded in a yeelded pray.