Мужик

В одной деревне жил мужик,
Он был силен, сложЁн, как бык.
Работал он на ферме бати,
Его работа не в кровати.
И хоть отца уж нет в миру,
Он говорил всегда сынку:
"Не прячься в тень! Верши народ!
И враг узнает твой отпор!"
Он закрывал дверь на затвор,
И мертвой хваткой жал топор,
Он вспоминал слова отца
И шел за холм валить леса.
Но как случается всегда,
В деревню ту пришла беда,
Бил жен, детей и матерей,
Народ честнОй любых мастей,
Бандит, проказник и урод,
Что не видал морали свод,
Устал терпеть это мужик,
Не даром сложен он, как бык.
Созвал народ пойти толпой,
И затоптать гада ногой.
Продумал план он, место, время,
Чтоб побороть отродья семя.
И в полночь прогремел удар,
Люд честный грянул, как пожар.
И затоптал паскуду люд,
Устроив гаду самосуд.

На утро следующего дня,
У дома уж была толпа.
Мужик - герой для всех людей,
Спаситель всех людских кровей.
-Не надо братцы, я никто,
Без вас я б не сумел ничто!
Но все его перебивали,
И на застолье приглашали.
Накрыли стол, на всех людей,
На жен, детей и матерей.
Все пили лишь за мужика,
Мол он хранитель очага.
Но не дождался он конца,
Он вспомнил вновь наказ отца:
"Ты не хвались, что сделал дело
Пусть даже сделал его смело!"
Всю ночь не мог мужик заснуть,
Не понимал веселья суть,
Всю ночь вдали кричал народ,
Как будто вновь забыл про свод.

Мужик в тоске сидел неделю,
Не провернул он даже дела.
Решил вернуться он на пир
И повидать "Здоровый" мир.
В лесу нечаянно заплутал,
Дороги нужной не сыскал.
Тропинка заросла травой,
Брусчатку занесло листвой.
По лесу долго он плутал,
Вдали он воду увидал.
Глубокий омут он узрел,
А омут на него глядел,
Глядел он в душу, читал разум,
Он мужика сожрал бы разом,
Его покой хранит лишь бездна.
Окажется ль она любезна?
В нем нет идеи, нет и смысла,
Рождает он лишь голос мысли.
Как все малы в его покоях...
Любой бы ползал на коленях:
Купцы, крестьяне, мужики,
Вельможи, "добрые" цари
Однажды пали бы пред ним,
Любой однажды был б судим.
В нем каждый выглядит, как точка,
А вместе все? Все та же точка.
Заслугам всем, мечтам, желаниям
Не увидать здесь созерцания.
Здесь нет ответов: Что? Когда?
Здесь есть вопрос и пустота.
Но глубина его не вечна,
Пусть кажется, он бесконечным,
Поверхность кроет отражение,
Чей то конец, чье то рождение.
Мужик увидел в нем лицо,
Как много говорит оно?
Как много лик его скрывает?
И что его оберегает?
-Спасибо, омут за рассказ!
Что был он честным, без прикрас,
Мужик поднялся вновь с колен,
Чуть не попав в глубинный плен.
А с головы течет вода,
Не глубока, но так ценна.
В дали уж слышится народ,
Прочел ли он заветный свод?

-Кем будешь друже? Поделись,
А лучше сядь и похмелись,
Мы тут неделю али год,
Справляет чет шумнОй народ.
Может крестины иль поминки,
Да черт поймет, все рОвно пьянка
Я сам сижу четыре дня,
Нажрался право, как свинья,
Но это братец не беда,
Покуда на столе еда.
Нигде бы выпивки такой,
Ты не напился так слихвой.
Здесь сто людей, а может тыща,
Здесь всех сам Бог и не отыщет.
Мы - Боги этого стола,
Так выпьем ка за повара,
Что нам готовит столько дней,
На кухне и не видит свет!
-А повар под столом в отключке,
Три дня назад словил трясучку,
А щас валяется в грязи,
К нему уже не подползти!
-Тогда за здравие его,
Чтоб не болело ничего!

Как вдруг еда заговорила,
Да так, что прям заголосила:
-Пусти меня из пьяных рук,
Не доставляй мне этих мук.
Ты оскверняешь это место,
Съедая хлеб родной без теста,
И выпивку бездрожжевую,
Неделю льёшь в себя впустую.
Я твоя русская земля,
Ты жрёшь меня четыре дня.
Вы водоемы все испили,
Глубокий омут осушили,
Утрата принесла всем счастье,
Но одному, только ненастье.
Вы в состоянии таком,
Из пира сделали дурдом.
-Отстань жратва, а ну на место!
Я ж вижу, этот хлеб из теста,
А алкоголь такой крепкОй,
Что в очах тьма стает с него.
Я ж не настолько идиот,
Чтоб не понять кто я, кто он.
Так что познай ка свой итог,
Он будет для тебя кротОк,
Уж я об этом позабочусь,
И на тебе сосредоточусь.

Мужик вернулся в дом, заплакал,
-Я свое слово не сдержал...
-Ты не обязан, сын мой верить,
Ты сделал то, что должен сделать...
Мужик руками рвал лицо
-За что отец мне это все?
Но тишина, в ответ ни слова,
Один мужик остался снова.

-Может отец... Завет Земли?
Как долго врали мне они?
Земля не может говорить,
Не может чудеса творить.
А может в этом моя суть?
Вершить народ, свой строить путь?
А может я схожу с ума?
Может быть я и есть беда?

Он вспомнил тот святой родник,
То отражение, тот лик.
-Может быть там найду ответ?
Может избавлю всех от бед?
Там, где рождается вода,
Пусть эта точка высока,
Пройду, пройду я этот путь,
И наконец узнаю суть,
Увижу всех, кого любил,
И всех кого я погубил...
Пошел он в лес, набрел на бездну,
Легко узнал он это место,
Велик источник был испит,
В неравной схватке был убит.
Он к краю встал, перекрестился,
За свой народ он помолился,
-Прости меня, я не смогу...
И сделал шаг в густую мглу

-В этот жаркий ясный день,
Все пришли, кому не лень,
Благо мы - народ рабочий,
Быть лентяями не хОчим.
Так что к счастью все пришли,
Все цветочки принесли.
На поминках всякий должен
Говорить лишь о хорошем,
Или просто промолчать.
Всем придется отвечать,
Так как нет средь нас глухих
Или полностью слепых,
Чтоб не видеть его подвиг,
Как он городу помог...

И никто уже не помнил,
Что мужик тот сотворил,
Да и мало его знали,
Среди пьяной "высшей " знати.
Все пришли лишь поглазеть,
А их тут заставляют петь.

-Прошу к столу, возьмите стопку,
В ней русская крепкАя водка.
Почтим все память мужика,
И жизнь его, что так кротка.
Отправим его в лучший мир,
И чтоб широким был там пир.
Он сделал уйму добрых дел,
Найдется ли средь нас, кто смел,
Кто первым выскажет свой тост,
Построив между нами мост.
-Не чокаясь, друзья, за душу,
Что вскоре не увидит сушу.
А мы пока не уплываем
И нову стопку наливаем...

Больше нет уж того леса,
Закопали стару бездну,
Закопали мужика,
Веру в люд, что велика.
Рюмку выпили - забыли,
Все продали, все пропили.
А потом давай плясать,
На могиле танцевать.
Как трапезничать из лужи,
Так все разом, милы души.
А как брата оскорблять,
Все готовы отвечать.

Сорок третий день идет,
Покойник все еще живет,
На земле и под землей.
Пир людей идет горой.