Летопись

­Перелить бы время в строчки неприкрашенно и честно...
Научить его не в силах, перевыбрать не дано.
Жить и быть собой желанье не померкло, не исчезло.
Дорожу я и мгновеньем и совсем не рвусь на дно...

В свете – праздничные лица, выходные и парады.
Полноводней льются будни – жизни пульс, её нутро.
У труда – остатки смысла. На ура идут пираты
и в негласных вожделеньях собираются на трон.

Время пик, – в желанный транспорт не прорвёшься ты измором:
попытайся смелость, наглость и удачу накопить.
Не экзотикой заморской плещет сумчатое море:
неуёмное стремленье хоть бы что-нибудь купить.

Хоть мечтай, не затоскуешь меж набегов в магазины:
эти очереди-реки черепахами текут
и друг в друга не впадают, признавая право сильных
и рисуя лик эпохи или даже новый культ.

За бесплодием попыток посещает аллергия,
и десятою дорогой обегается толпа.
Пролетающее мимо – только этим пролонгируй.
Если хочется подарка, – подари себе тюльпан!

Бьются мысли и надежды, как фарфоровые блюдца.
След их стылый на прилавках... Значит, нечего и бить.
Где найти, во что одеться и тем более обуться?
Заклубились где-то нитки. Сокращает штаты быт.

Угасают и улыбки. Торжествуют причитанья.
Там, где зависть, лень и злоба, – не горит энтузиазм.
Атрофируются души и теряют очертанья
в извержениях инфарктов и закашлявшихся астм.

Чем мы дышим? Что едим-то? Хорошо, пока не знаем.
Отряхнувший летаргию где-то вынырнет пророк
и увидит: историчность вырождения сквозная.
Мы – в пути, но недалёком. Это всё – чужой порог.