Монастырь

Монастырь. Благое дело.
Кто-то молится умело,
Чтобы сердце не черствело,
Чтобы вера в нем горела.
В небе ласточка запела,
И душа ввысь улетела.
Чтоб отринуть всё, что тленно,
И найти покой смиренно.
Но внезапно тень легла,
Скрыв святые купола.
Демон в храм вошёл неслышно,
Где молитва ввысь плыла.
Он смотрел, как дева пела,
Как свеча в руках дрожала,
И в чернильном чёрном теле
Сердце злое замирало.
«Ты зачем сюда пришёл?
Здесь приют лишь чистым душам!»
Он ответил: «Я нашёл
Ту, чей свет мне так был нужен.
Твой покой я не нарушу,
Не коснусь холодным злом,
Дай лишь в горестную стужу
Отогреться под крылом».
Дева кротко посмотрела,
Книгу веры закрывая:
«Если б сердце не черствело —
Дверь открыта и для рая».
Задрожали в храме стены,
Смолкнул колокольный звон.
Вместо святости и плена —
Только он и только он.
Позабыв свои каноны,
Дева подняла глаза:
В них — ни страха, ни поклона,
Лишь безумства бирюза.
Ей шептали: «Это бездна!»,
Ей твердили: «Это грех!»
Только спорить бесполезно,
Если он — один из всех.
Крылья чёрные, как ночи,
Окружили, словно дым.
И она, сомкнувши очи,
Устремилась вслед за ним.
Монастырь остался в прошлом,
Свечи гаснут на ветру.
Стало свято всё, что ложно,
В этом призрачном пиру.
Вместо кельи — свод небесный,
Вместо гимнов — тишина.
В этой доле неизвестной
Стала демону верна.
Он раскрыл ей тайны бездны,
Дал испить из чаши тьмы,
Где молитвы бесполезны
Среди вечной кутерьмы.
Вместо чёток — шёпот заклятый,
Вместо крестика — печать.
Взгляд её, огнём объятый,
Стал в ночи, как сталь, сверкать.
Там, где раньше ладан таял,
Нынче — горький дым костров.
Он её летать заставил
Выше грешных облаков.
Чертит дева в поднебесье
Руны чёрною рукой,
И звучат иные песни
Над заснувшей стороной.
В волосах — осколки звёздные,
В сердце — воля и мятеж.
Узы их, навек железные,
Выше страхов и надежд.
Монастырь в тумане скрылся,
Словно старый, бледный сон.
Мир в колдовстве растворился —
Только ты и только он.
Но старый инок в келье тесной
Не мог простить её уход.
С молитвой ярой, бестелесной
Собрал он верующих род.
«Вернуть заблудшую! – он кликнул, –
Извлечь из дьявольских когтей!».
И гнев его в ночи возникнул
Среди мерцающих огней.
Святой водой омыл он сталь,
Крестом вооружил ладонь,
И, глядя в сумрачную даль,
Разжёг карающий огонь.
Он шёл туда, где мрак клубился,
Где дева с демоном вдвоём.
Там, где туман колдовский вился,
Он встал с молитвой и мечом.
«Оставь её, исчадье ада! –
Монах вскричал, крестя простор. –
Ей в божьем свете быть отрадой,
Тебе же — пепел и костёр!»
Он замахнулся, свет вскипал,
Чтоб сердце демона пронзить,
И замер призрачный оскал...
Но дева встала — защитить.
Сверкнула сталь в руке монаха,
Удар обрушился сплеча,
Но дева, встав в рывке без страха,
Приняла лезвие меча.
Пронзила грудь холодным светом
Святая ярость старика,
И жизнь ушла с последним вдохом,
Как в море быстрая река.
Монах застыл в немом бессилье,
Увидев кровь на алтаре,
Но демон, расправляя крылья,
Сказал: «Не властен ты в добре!
Ты мнил — спасаешь, убивая?
Ты дал ей смерть, я дам — полет!».
И, чёрным пламенем сгорая,
Он совершил свой оборот.
Он влил ей в жилы мрак и вечность,
Смешал её со своей тьмой,
И бросил дух её в бесконечность,
Сказав: «Теперь ты образ мой».
Воскресла дева в искрах синих,
С очами, полными огня.
Нет больше святости в помине,
Есть только магия теней.
Она — теперь ночная ведьма,
Он — её верный, грозный бог.
Их не догонит колокольня,
Не встретит храмовый порог.
Вдвоём над миром, над веками,
Сплетая чары и туман,
Они летят, гордясь грехами,
Сквозь бесконечный океан.
Свершилось всё. В пыли дорожной,
Сломав свой крест, побрёл монах.
В душе — лишь холод безнадёжный,
В глазах — лишь пепел и страх.
Он стал скитальцем, вечной тенью,
Бредёт в лохмотьях по земле,
Предав молитву и смиренье,
Тоскуя в предрассветной мгле.
А над лесами, над горами,
Где звёзды водят хоровод,
Иными правят именами
Те двое — тьмы и воли плод.
Она прильнула к ним плечом,
Сверкая взором колдовским,
И каждый вздох её — огнём,
И каждый жест её — хмельным.
Любовь их — чёрная комета,
В ней нет запретов и оков.
Им не нужно чужого света
Среди полночных облаков.
Он — её тёмная опора,
Она — его бессмертный сон.
Вдали от клятв и приговора,
Навеки в сердце — унисон.