Рось игра в имитацию. Часть 2

ВОЗ старого вызвал на новый разбор:
Мол, вирус, подляка, махнул чрез забор.
А чтобы его, чай, отловить,
Нужно народ весь скрутить.

Наш суетлявый - под козырек:
Мол, будет все как надо - чик-чок.

Все бы ничего, крутяк,
Но старпер наш, - не дурак:
Чует, гад, что есть сомненье
У Людмилы, - на, решенье:

Внутренний террор поднять,
Надо внешний начинать.
Вставши сдуру по-утру
Гонит клич на всю страну:

«Надоели, мол, укропы,
Лябязят перед Европой.
Нам же, сукины сыны,
Словно даже не должны!

Все, хорош, евону мать!
Нужно наших выручать!»
Кто такие те - «свои», -
Он, конечно, не и-и.

Дал команду енералам,
Что с похмелья не ам-ам.
Сам же, как герой войны:
В бункер, чтобы видеть сны.

Колонны, чины, в миг собирают
И в ратный путь их наставляют:
Поедете, значит, не знамо куда,
Оружие ваше - всяка блуда,

Без карт, и без связи, - ниче, на авось,
На Кия равняйтесь - глядишь, и тавось!
Дали им касок дырявых, патронов,
Трухлявые танки и ... проп..здонов.

Гуня гундявый гундит гундязнатно:
Видно, мильоннов огреб он занятно!
В бабу одетые, с бородой мужики
Тухлой водой мочат полки.

Это, солдата, чай, сильно спасет:
Тело в лохмотья, а душа - на восход.
Воины наши - они же как дети:
Верят во все, что скажут им эти.

Красно-кирпичный пропагандон
Где-то глотнул болливудский бульон:
Зитою, видно, восхитившись с тоски,
«Z»-символ капает нам прямо в мозги.

Люда, понятно, до сих пор не втыкает:
Что делать с этим - поселе не знает.
Кто вешает себе на лобовуху,
А, проще кто, - подтирают проруху...

Нашего деда зиц-председатель -
Старый шестерка, и просто приятель,
Как передернет втихаря вискаря,
Все угрожает пустить «Тополя»!

В инфопомойке, вот дикарина,
Машет воображаемою дубиной.
Бездарь, профан, ничего не умеет:
Ядерной попкой на мир лицезреет.

Субъектность в политике - дело такое:
Легко потерять, а вернуть - не простое.
Снова мира распил грядет, передел:
Кто сядет за стол - тот и будет у дел.

Правила игры ребята распишут,
А кто терок вне,  - те «серые мыши»...
Они - на подхвате, их дело - вилять,
Хвостом... и вовремя лапу поднять!

Шнапсы век прошлый в дураках оставались:
От всех огребали и за всех отдувались.
Изгоями мира их объявили,
Ресурсы и будущее им перекрыли...

Аглицкий бульдог и штатный ротвейлер,
Пустили в ход дважды кровавый конвейер:
Рейховой косточкой немецкую псину
Сумели сманить в западню и трясину.

Бедные фрицы совсем потерялись:
Ради пейсов, совков они надрывались,
Что только не делали, как не старались...
Да только над ними все изгалялись!

Но надо ж случиться, - бывает же чудо:
Средь северной репы нашлись два иуда.
Невские парни, шалуны-ребятишки,
Решили принять эстафету - мальчишки!

Ради сосок своих, и мелких щенят,
В Маймами местечко нагреть норовят.
Да только высокий случился заклад:
Ядерные штанишки сымай... или взад.

Мечутся, бедные, так охота слинять -
Вот и приходится роль им играть:
«Ну-у-у-у, держи меня семеро!
А не то, - будет Кузькина мать!»

Тут стоит лишь только единожды, раз,
Вырастить ядерный гриб... и атас:
Тотчас в мире все поднимутся скопом,
Чтоб репу прижать политейным гоп-стопом.

Мигом, ядерные, с неё снимут штанишки...
А без них, дорогие, мы словно детишки:
Любой мировой оглоед, что сильней,
Легко, бармалей, нам отсыпет «лещей»!

Димка с Марьянкой - те фьють... за кордон!
А нам - поколеньями чистить газон,
Гнуть спину на всех за ядерный пшик,
Который устроит бункерный шпик.

Вся в этом игра идет мировая:
Крутиться, воет, стран вОлчая стая!
Алчет одного политического дебила,
Кого отстранят от мира распила:

Кто ядерную первым преступит черту...
Тот сразу - изгой, от него - за версту.
 
***

Ждет расскую борзую место «святое»:
Весь век двадцать первый - мира изгоем.
Санкции, «хлопки», - это цветочки:
Еще впереди «веселья» денечки!

***

Отбункерованный, наш старенький дед,
Решил Людмиле учинить напослед:
Марьянкой своей экран натирая,
Завыл нам опять про признаки рая:

Нам, дескать, туда чтоб попасть,
Нужно опять ложится под власть.
Кругом, якобы, шпионы, иноагенты,
Житья не дают, - ах они инсургенты!

Бабуля одна, не в курсе была:
По площади Сенной, бедная шла.
Решила памперс она поменять -
Руку с обновой случилось поднять.

Тут же слетелись роты Амона:
Старую ту обкорнали со шмоном.
В памперсе белом енералы, чины,
Чуят угрозу для великой страны.

Был у старикашки дружка:
Коки поставщик, пьянчужка,
Занимался он питаньем
И кубышки содержаньем.

Понабрал себе бродяг:
Кто - служил, а кто - блатняк.
С неграми сидят, пируют,
Шлюшек «жарят» и кайфуют.

Как на фронте стался пшик,
Встал пригожий сей мужик:
«Я, мол, падлом буду,
Но народ тебе добуду!»

Вот ведь, сокол, разом, вмиг:
По тюрягам: вжик, вжик, вжик.
На конститушку не взирая,
УКашкой сопли утирая.

И ведь нашлися «удальцы»:
Убивцы, педофилы и ворцы.
За радости мига освобожденья,
Лежать готовы удобреньем!

И вот уже зэка-легионы
Штопают дыры обороны.
В мясные штурмы их смело кидают:
Мобилизухам пусть помогают!

Все ничего, да в какой-то запой,
Минобороны шмару цепанул «золотой».
Вмиг «пригожим» перестал он считаться:
Приказ поступает - с ним рассчитаться!

Парень, однакож, оказался лихой:
Раз, два, - и в путь, со своею ордой.
Стаю вертушек на ходу приземлив,
Рвет на Москву - ну, блин, комдив!

Дед, наш, понятно, тут же линяет,
С ним весь бомонд, - куда кто как знает:
В джеты прык-скок, - и айда за бугор:
Мол, переждем, пока тута разбор.

Людмила, страна, сидят все втихую...
Мудростью жив глубинный народ:
Моя хата с краю,
Чай, не лезу вперед!

Лишь один одинокий таджик,
Решает нашего деда прикрыть:
Берет свой бульдозер:
Дорогу разрыть...

И надо ж такому случиться:
Вот ведь чудо чудес!
Вдруг сосед прилетает:
Усатый балбес.

Дед то наш, уж тово, обмерся,
Да тут прилетает миньская гуся.
Пригожему лапшу усатый мотает...
А тот, дурашка, знай, все принимает.

Пригожего, усатый, в свой лагерь берет,
Тех, кто остался, - на фронт и в расход.
Ну, а после, как время проходит, -
Дед счеты с «пригожим» конечно же сводит.

Тот тоже хорош - на расслабоне, болвашка:
Решил, что он, - не промокашка.
Решил, усатый, мол, не сдает, -
Ведь, чай, он свой, не «фагот».

По прошествии сотни деньков,
К шлюхам летит на московский альков.
Только, вот, одна незадача:
Без крыльев его сегодня удача.

Без шуму, без понту, без следовухи:
Словно и не было в жизни братухи..
Нигде, никак, ни словцом, ни намеком, -
Словно мусор замели под ковер ненароком.

Шойку-пересмешницу в сети поймали:
С неба на землю пичужку спускали.
А то Тимурка - ее сорванец,
РамцЫ все попутал - экий подлец!

Кормления нормы совсем презирая,
На кодекс чиновый ни-ни не взирая,
Другим соловьям лишь крохи бросал:
За это с пичужкою в суп и попал!

Слышь, олигарх: какой ты, бл..дь, арх.
Англицкая челядь ты, а не монарх.
Лижешь с руки, и сосешь ты с конца,
И у пиндоса, и у еврашки-скопца.

Какой смысл твоих, к..рва ты, тыщ,
Если своею мозгой лишь троишь?
Если все скилы твои, как смотрю:
Шлюшкою х..й натирать во хмелю?

Мюллер, Абраша, Сеча и Проша:
Всё приземлили, похлеще Гавроша.
Нет индустрии, армии, знанья, -
Лишь челядь за должность слюнявит лобзанья!

Вопрос со «своими» вдруг объявился:
Взлетел до небес, в падучей забился.
Каждое чм.., что по жизни не знаем,
Дико орет: «Мы своих не бросаем!»

Кто эти «свои», что наш старикашка,
Так бережет, дряхлый сморкашка?
Может, кто в Кемерово вылетает с трамвая,
Иль, кого под Орском топило в сарае?

А может, кто зимою в Подольске змерзал,
Иль мобиляшка, что в полях ночевал?
Иль кто телами укропам поля удобряет,
Иль кто в Забайкалье с пожарами чает?

Кто те «свои», милы други, ответьте:
Может, в женском платье бородатый мужик,
Все призывает, что сам, - ни разу не вжик?
Деток направо - налево строгает,
Жрет так, что пузо, бедное, не отдыхает,
Старушек убогих на свечах обирает,
По ****..м ночами на джипе гоняет?
Его с Христом лишь одно объединяет:
На пузе из золота крестик таскает.

Были в доску «свои» - вахнеровшане:
Наркоманы, убийцы, однополчане.
Но стоило атаману их против шойки «чихнуть»:
Им тоже на погост прогатен уж путь.

Может «свой» - это московский Дугой,
Что доченьку спровадил в мир он иной,
И все, теперь, двинулся, видать, головой:
Мол, народу, тоже пора на покой.

Давайте, дескать, в лапти все обуваться,
С городов в чисто поле пехом сбираться.
Там будем работать день мы деньской,
Попов и чинушек славя с пьяной тоской.

Как быть, если  - негр, по роски имает,
В Роси родился, все обычаи знает,
Стариков и соседей - чтит, уважает,
Ни гроша не ворует, трудом работает?

Иль если он «черный» - тогда он не свой,
А «свой» - это белый, заморский герой?

Что у папы министра в Ландоне родился,
Там, роский не зная, в Интоне учился,
Там пидором стал, на мальчишке женился;
По крови же - роский, в церкви крестился.

Если «эти» «свои», - Бог меня упаси:
Счастлив уж оттого, что не в ереси.

Я так разумею: пока ваши, - «свои»:
Кто нагло ворует, девок насилует,
Дни напролет лжет и жирует,
Сам п..даришка, и новых пестует.

Носом бороздит кайфа дорожки,
По загранпляжам волождает ножки,
Шляясь по миру на аквадискотеки,
В Тупае напиваясь до полной потехи.

Кто бюджет дербанит, меры не зная,
Населенье в ипотеку при этом вгоняя,
Кто сломает на миллион, чтоб рубль урвать:
В народе зовутся они: «ворная знать».

Вот эти - «свои» - кочевые бандоны.
В друзьях - Талибан, наркобароны.
Народа развитие, - им по барабану:
Воруй и вали - живи по жигану!