На шпильках сшибу бурлеском моих бурь

Телесного цвета чулки,
стройные ножки и ямочки на подбордке неглубоки.
Имя любое мне можешь выбрать, а я
выше колен буду Анной, а ниже
ножки в чешуе в туфли суясь
с маленькими пальчиками, щиколотками чувствительнее чутья.
Ты плюя на пол подходишь ко мне:
Ну, я ревнивый, что? Как к небу топаз,
что тускнеет в белизне облаков,
я мутный образ, черный.
Но на музыку влияет чернота твоих глаз.
Ты поднимаешь мое платье,
полушария моих грудей упираются в ткань,
лапушка, оближи губу прикусив лишенное,
тело застекленное покажи мне,
пробужденное тем, что только ты знаешь,
я тебя с ног на шпильках сшибу бурлеском моих бурь.
И сдираешь чулок, теперь дырка, но я удовлетворенная.
Ты просто не понимаешь моих стихов,
ни одного слова моего произнесенного!
Но я учусь и ты учись,
распространенное мнение, что притупленный разум
ослабляет способность ощущать красноречие.
И ты орешь, смотри мне не в рот, а в глаза, недочеловечье
мягкосердечно нащупывает пальцем попадая между складок,
надавливая на гладенький живот,
чувствуя свой собственный палец на внешней стороне.
Я тебе не помогаю, а тихо постанываю,
какая великолепная рифма составная.
Испытая то, что мы с тобой испытывали к героину привыкая,
вылетает как пуля с обратной стороны головы.
Чем больше ты меня ненавидишь, тем глубже я затягиваюсь дымом и в кулак покашливаю.
Я хочу довести тебя до оргазма так как ты любишь меня с этим дымом, умом и атмосферными влажностями.