Шёпот Глухой Пади

Шёпот Глухой Пади.

В краю, где берёзы шепчутся с ветром,
Вода хранит память касавшихся губ,
Стояло село Тихий Бор, где с рассветом
Пахали и славили жизненный путь.

Люди простые, любили трудиться:
Пряли, молились они на восход.
В каждой семье память предков храниться,
Мир и покой в селе светлом живёт.

Одну тайну вечную от других скрыли  –
Есть за селом место, где дышит тьма.
Люди туда никогда не ходили,
Канаву прорыли по краю села.

Если ты выйдешь за эту канаву,
В место, где нет ни единой души,
Увидишь, своё берёт там начало
Глухая Падь – место тьмы, тишины.

Люди туда без нужды не ходили.
Старцы твердили: «Там лес не свой,
Там живёт то, что к себе не впустили,
Не нарушай тишины той покой».

Рос паренёк в селе – кузнец, от бога!
Мог он один сам сруб возвести.
Выковать нож, прийти на подмогу,
Нрав его был только нетерпелив!

Любил он дела, но что побыстрее,
Слова очень громкие всем он бросал:
«Освою я всё, всё знаю, умею!»
Признание силы своей он искал.

И в лето одно пришло к ним засушье.
Желтели колосья, трещала земля.
Воды не хватало, и в этом удушье
Мелели колодцы до самого дна.

А старцы шептались – «В Глухой Пади есть
Живой ключ – вода к верху бьётся.
Одно только нужно нам с вами учесть,
Не взять той воды нам без спросу!»

Вода непростая, а связана с лесом,
Как корни деревьев, как капли дождя.
И если глотнёшь её – станет завесой
Проглотит тебя предрассветная тьма.

Кузнец, вскинув голову, заявил громко:
«Я вашего леса ничуть не боюсь!
Я вам ручаюсь, что ближе к рассвету
Выведу сток, и воды в нём напьюсь!»

Старец, качал головой седовласой:
«Лес не куёт и не гнёт нож, как ты.
За то, что не ведаешь, не стоит ручаться!
Лес помнит всё, пропасть можешь ты!»

Кузнец же, не слушая даже и слова,
Уже сделал шаг между домом и тьмой.
Дорога не шла, а вела его строго:
Сужалась, петляла, скрывалась под мхом.

А воздух густел, запах слышался чёткий:
Земли сырой, старой смолы и коры.
И ветер затих, и птицы умолкли,
Кузнец шёл без страха, боязни внутри.

«Срублю сухостой и пророю канаву.
Поставлю я желоб, вода потечёт.
Я сделаю всё, к рассвету управлюсь.
Почёт и признанье меня уже ждёт!»

Дошёл он до места, увидел тот ключ.
Но нет, не ручей, не родник он.
А озеро в каменной чаше, где луч
С рассветом, увы, не проникнет.

Вокруг него старых берёз хоровод,
Кора – расписные рубахи.
Вода неподвижная – словно стекло,
Не вызвало всё это страха.

Кузнец топором начал желоб рубить,
С ударом вода всё темнее.
Тут холод поднялся из глубины,
Берёзы в тиши зашумели.

Услышал он голос, не в ушах, а в груди:
«Обещаешь ты то, что не знаешь!
Ручаешься ты за дыханье земли!
Воды этой ты не достанешь!

Вода не течёт, она дышит с землёй,
Спросил ты, кузнец, её волю?
Захочет пойти она в вечность с тобой?
Иль гордость свою только холишь?»

Кузнец отступил, топор выпал из рук.
А в чаше вода забурлила.
И девица вышла навстречу ему,
Не видал красоты такой силы.

Лицо белоснежно – берёзы кора.
Румяна, как отблески солнца.
Глаза, как колодезная глубина.
Цветок – стан, весной что пробьётся.

«Ты клялся…» - сказала она в тишине,
А голос её – шёпот листьев.
«Но правда моя неизвестна тебе,
Не сули, что не сможешь добиться».

Кузнец на колени пред девой упал,
Но не от страха, а понял –
Вода не подвластна, живая она.
Не взять её силой, лишь просьбой.

Оставила девица там на три дня.
Он слушал тот лес в тишине.
Не видел ни ночи, ни белого дня,
Воды только гладь в роднике.

А ветру там с севера стоит подуть,
Вода отступала назад.
Он понял – в единстве природы есть суть,
Не сможет он круг разорвать.

Встал у ключа, но не с клятвой, а просьбой.
На край чаши свой положил оберег.
«Родник – он не мой, ветер, лес – вы свободны.
Запомним воды твоей помощь навек».

Сказал и вода, тут же тропку открыла.
Текла, не бурлила, и в русло вошла.
Вернулся в село поутру и увидел:
Колодцы наполнены, дышит земля!

«Не ведаешь если, то ты не ручайся!»
Кузнец повторил, голову опустив. –
«Знание – это не власть, а согласие
Рождается не из гордыни, в тиши…»

Молодые задумались, старцы кивнули.
В Глухой Пади так и живёт тот родник.
Но если ты с гордостью туда приходишь,
Услышишь ты правды в груди своей крик.