Корнет Оболенский

Все-таки — русские.
Вроде бы — наши.
Только не наши скорей,
а ничьи…
«Кладбище под Парижем»
Роберт Рождественский.

Народного я песни слушал,
От тех романсов обалдел.
Таранку с пивом дома кушал
И всем соседям надоел.
Какой певец! Он самый лучший!
В романсе старом он умел.
В моём он сердце, как Вертинский,
От ностальгии очумел.
Но тот домой-таки вернулся,
Не жить без Родины своей.
И на грузинке он женился,
Он — самый русский наш еврей.
А этого что покатило?
Все о поручике галдел.
Не уж то сердце всё забыло?
Или Орфей наш заболел?
В Германию решил податься,
Жить там красиво захотел.
Но как им, русским, здесь остаться,
Как не забыть родной удел?
Жить на чужбине, среди немцев,
Его никто не принуждал,
Тех, кто считал нас за туземцев,
Моего деда убивал.
С тех пор артист мне непонятен.
И как его мне понимать?
Какой же ты теперь народный?
Россию нужно уважать.
А коль случилось быть народным,
То благодарен ты и будь,
Чтоб не судимым быть народом,
Свои же песни не забудь.
Во веки Родине не нужен,
Кого ты будешь удивлять?
Живи, душой своей контужен.
Домой не нужно приезжать.