Исторические байки. Часть 79

Исторические байки. Часть 79.

Звёзды и ямы.

Древнегреческий математик
Также философ, как – то раз,
Фалес Милетский, вышел с дома,
Чтобы звёзды понаблюдать.

И там он вдруг свалился в яму,
И стал о помощи кричать.
А тут старуха проходила,
И Фалесу сказала та:

«Что же, Фалес? Того не видишь,
Что под ногами у тебя,
А вот надеешься познать то,
Что над тобою в небесах!»

Учись учиться!

К Карлу Брюллову в мастерскую
Семейство важное пришло,
И пожелало там увидеть
Его ученика при нём.

Известного в будущем очень
Скульптора Рамазанова
То Николая. Брюллов вызвал
И Рамазанов вышел к ним.

«Рекомендую – пьяница». Так
Брюллов ученика «подал».
А Рамазанов хладнокровно
Указав в Брюллова, сказал:

«А это вот тут – мой учитель»

Приступ дружелюбия.

Уильям Фолкнер - тот прозаик,
Американский, кто имел
Нобелевскую премию там
В 1949 году.
Об Эрнесте Хемингуэе
Он говорил. Который стал
Нобелевским лауреатом,
Но за 1954 год.
«Не в состоянии использовать он
Слова, способные людей\
Заставить заглянуть, читая,
В словарь, чтоб их понять»
Хемингуэй писал там также
О собрате же по перу:
«Несчастный Фолкнер. Неужели
Действительно думает он:
Что в нас идут большие мысли
От больших только этих слов?»
Или писал ещё ж другое:
«Когда – ни будь слышали ль вы,
О человеке том, который,
Пил бы на работе своей?
Это Фолкнер… С точностью могу
Я на страницу указать,
Когда он уже сумел выпить,
Первую рюмку там свою»

Так себе сапожник.

Отец Столыпина, был другом,
Графа Толстого Льва тогда.
Всегда на «ты» они общались.
Однажды прибыл к графу он.

К Толстому в Ясную Поляну.
И ему долго там пришлось,
Писателя ждать. Ожидая,
Тот с мужиком заговорил.

Мужик показал ему свои
Там сапоги. И пояснил:
«Что сшил их сам Толстой». А гость тот
Спросил: «Хороши ль сапоги?»

Мужик ответил там на это:
«Только в них и хорошего,
Что дармовые, мол, обувки,
А так совсем плохие те».

(Отец Петра Аркадьевича Столыпина –
Аркадий Дмитриевич)

Выход из положения.

Пётр Первый любил своего
Александра Меньшикова.
Души не чаял в нём, но также
Частенько поколачивал.

Светлейшего князя там палкой.
Меж ними раз произошла
Ссора изрядная, в которой,
Меньшиков крепко пострадал.

Царь нос ему разбил и также
Фонарь под глазом там ему
Поставил здоровенный. После ж
Там со словами выгнал прочь:

«Ступай вон, щучий сын, и чтобы
Ноги твоей впредь у меня,
Больше не было!» Меньшиков же
Ослушаться Петра (1) не смел.

И он исчез. Через минуту ж
Снова вошёл он в кабинет…
Но на руках! Царь рассмеялся.
И Меншикова всё ж простил.

Каждому своё.

Альберт Эйнштейн обожал фильмы
Чарли Чаплина. Как - то он,
Послал великому артисту,
Телеграмму лично ему:

«Фильм «Золотая лихорадка»
Понятен в мире почти всем.
Уверен я, что станете вы,
Великим человеком там»

Чаплин ответил там: «Я вами
Ещё ж больше там восхищён.
Вашу «теорию относительности»
Никто не понимает ведь.

«Но вы всё - таки стали великим человеком»
 
Выход из положения.

Князю Потёмкину доложат,
Что некий граф Морелли есть,
Житель Флоренции. Что может
На скрипке здорово играть.

М князю очень захотелось,
Его послушать. И велел
Его выписать. И послал там
Адъютанта в Италию.

И там явился к тому графу,
И предложил в карету сесть
Чтобы в Россию скакал быстро,
Но виртуоз взбесился тот.

И к чёрту послал адъютанта.
А тот не мог явиться так.
Приказания не исполнив,
И решил князя обмануть.

Бедняка, но не без таланта,
Адъютант отыскал тогда ж,
Умевшего играть на скрипке,
Уговорив, поехать с ним.

Доволен был его игрою
Потёмкин. И на службу взял,
Под именем графа Морелли,
Того бедняка – скрипача.

(Тот дослужился до полковничьего чина)

Как в молодости на аборт.

Раневская Фаина наша
Советская известная
Актриса, очень там любила
Крепкие выражения.

Никогда не комплексовала.
Однажды в «Доме творчества
Кинематографистов», она
Отдыхала. То -  в Репино.

(Под Ленинградом)

Чувствовала она себя там
Всё ж крайне неуютно. Всё
Ей было не так. На обеды
«В дом композиторов» та шла.

Обедала она с друзьями.
А кинематографическую
Столовую та называла
Буфэтом, тогда через «э».

И она всем там говорила:
«Я хожу там в этот буфэт,
Как в молодости я ходила
На аборт. Не буфэт – кошмар!»