Туалет

 Августовским, жарким днём, когда солнце было почти в зените, дядя Федя с голым торсом вышел из своей избы на крыльцо, посмотрел по сторонам и, нашмыгнув на босу ногу неглубокие галоши, направился в сад, который находился по правую сторону дома. Он давно был на пенсии, отработав много лет в колхозе трактористом-механизатором. Жил дядя Федя с женой Матрёной. Оба сына со своими семьями обосновались в областном центре. Внуки подросли и,родные в суете бытовой жизни, стариков навещали всё реже и реже. Дом стоял на краю деревни, которая была центральной усадьбой. За садом, невдалеке, виднелся стройный ряд коровников. Подойдя ближе к саду, дядя Федя увидел приоткрытую калитку в палисадник. "Вот старость насела, никакой памяти, вчера наверно забыл закрыть,"— промелькнуло в голове. Но вдруг он услышал негромкие мальчишечьи голоса. Трое ребятишек лазали по деревьям, обрывали яблоки и груши, запихивая их запаху рубах. Хозяин сада, узнав соседского Сёмку и двух его дружков Вовку и Серёжку , громко закричал:
— Вот я вам сейчас задам, мелкие воришки.
 Сёмка испугано, стараясь быстрее спрыгнуть на землю,  наступил на тонкую ветку, та предательски, с треском, сломалась, и он упал прямо под ноги старика. Дядя Федя ловко схватил Семёна одной рукой за шиворот рубахи, а другой за ухо.
— Я тебе уши то надеру, родителям пожалуюсь, ещё и от них получишь! А я то думаю, кто мне ветки в саду ломает? — затараторил хозяин сада.
— Ой, ой, больно!— завизжал Сёмка.
 Вовка и Серёжа спрыгнув с деревьев, обегая дядю Федю, бросились к выходу. Старик, держа одной рукой Сёмкино ухо, другой пытался поймать ещё кого-нибудь из убегающих. Но юркие ребята, уворачиваясь, бежали к открытой калитке. Семён, пользуясь случаем, освободил своё ухо от толстых цепких пальцев дяди Федора и помчался догонять своих товарищей. Отбежав на безопасное расстояние, друзья остановились и, перебивая друг друга, невпопад, прокричали в сторону обидчика:
— Дядя Федя съел медведя, дядя Федя съел медведя...
 Разгневанный старик долго что-то кричал им вдогонку, но ребята ничего уже не слышали, только ветер свистел в ушах от быстрого бега.
 Остановились они около колхозного пруда, где часто купались в жаркие дни.
— Блин, я почти все яблоки растерял. Только четыре осталось,— не успев отдышаться, протораторил Серёжка.
— У тебя хоть четыре, а у меня только две груши. Я их и нарвать то не успел. Он как заорал, я чуть с дерева не свалился,— продолжил Вовка.
— А мне вообще больше всех досталось. Я пока падал , рубашку разорвал и, из неё всё на землю вывалилось. Да, этот ещё своими пальцами-клещами мне чуть ухо не оторвал,— подъитожил Сёмка.
— Ни фига себе ,— воскликнул Вовка,— оно у тебя краснющее как редиска.
— Сам ты редиска,— обидчиво выпалил Сёмка. Если честно, то я его почти не чувствую, как будто его оторвали.
Ребята поделили добытые плоды и тут же их съели.
— А давайте искупаемся,— предложил Сергей.
 Ребята с отлогого берега, ощенивающе, смотрели на манящую гладь пруда, на большую ветлу, толстые длинные ветки свисавшие над водой, к одной из которых была привязана тарзанка.
— Не-е-е,— растянул Семён. Давайте по-позже. Я хочу отомстить за своё ухо и рубашку.
— И чё ты задумал?— спросил Вовка.
— А помните, в начале лета сварщики отопление ремонтировали в детском саду? Мы у них тогда карбида немного "свиснули", потом засыпали его в бутылки с водой, затыкали пробкой и взрывали. Он в воде сильно кипит и такой вонючий запах выделяет. Вот я и подумал сыпануть дяде Феде карбида в туалет. Он в него в саду стоит. Пусть понюхает. Такой запахан получится!
Сейчас сварщики работают на ферме, я их вчера там видел, когда на велике катался.
—Это ты здорово придумал,— подхватил Сергей. Только за ведром надо домой сбегать.
— Не надо никуда бежать,— оборвал Вовка. Мы же вчера вечером раков хотели ловить, а потом передумали, только искупались. Я ведро в камышах спрятал.
— Тащи его сюда и айда на ферму,— скомандовал Семён. В обеденный перерыв там никого не будет.
 Ребята, заражённые идеей, побежали в сторону коровников. Ворота в первую ферму были распахнуты настеж. До осени все коровы находились в летних лагерях и, в это время  помещения были пустые, в них проводился текущий ремонт. Недалеко от входа лежали железные трубы и уголок, а газовое оборудование и небольшая чёрная бочка с карбитом находились по середине фермы.
— Вот то, что нам нужно,— радостно воскликнул Сёмка. Вовка, ты на входе оставайся на шухере, а мы с Серым карбида насыпем.
Распределившись, каждый занялся своим делом. Открутив железную пробку, подростки перевернули бочку и раскачивая её из стороны в сторону высыпали часть содержимого на бетонный пол.
— Хватит наверное,— скомандовал Семён,— мы больше полведра не упрём, карбид тяжёлый, а тащить далеко.
 Бочку поставили в исходное положение. Сергей только успел закрутить пробку, как послышался Вовкин свист и топот:
— Шухер! Летучка с рабочими с обеда едет.
 Друзья торопливыми движениями рук закидали карбид в ведро и, зацепив ручку с разных сторон, бросились бежать к противоположному выходу. Оставшись незамеченными, они спустились в небольшую лощину, которая тянулась почти до деревни. Ребята были очень дружны: в пути подменяли друг друга, если кто-то уставал нести ведро. Подобравшись с задней стороны дяди Фединого сада, они сначала отдышались, потом обсудили дальнейший план действий. Вовка с Сергеем распределились вдоль забора, чтобы можно было в любой момент предупредить об опасности. Сёмка, поднатужившись, выдернул из нижней прогнившей прижилины штакетину и, отодвинув её в сторону, пролез в сад, затащив ведро. Оглядываясь по сторонам, он с осторожностью добрался до туалета и аккуратно высыпал карбид в дыру. Медленно закрыл скрипучую дверь на вертушок и, петляя между деревьев, побежал назад. Но душистый аромат яблок остановил его. Семён покинул сад только после того, как набрал полведра спелых плодов.
— Нифига себе, вот ты молодец! Тут на всех хватит, да, ещё останется,— с восторгом воскликнул Вовка.
— Много не мало,— поддержал Сергей.
 Друзья устроились за забором так, чтобы было максимально хорошо видно и туалет, и подход к нему, а потом принялись активно уплетать спелые плоды.

Немного успокоившись, дядя Фёдор пошёл в сарай за ножовкой и садовым варом. На крыльцо вышла тётя Матрёна:
— Федя, ты что ли так громко кричал?
— Я! Сёмка соседский со своими дружками в саду лазил и ветку сломал у яблони. Дня два тому ещё две были сломаны. А я думаю кто это там хозяйничает. Пойду отпилю и варом замажу.
— Как освободишься в колодец за водой сходи.
— Ладно, схожу.
 Переделав все первоочередные дела, дядя Фёдор принялся за запланированное ещё вчера:
взялся менять потрескавшую покрышку переднего колеса на стареньком велосипеде. Старший сын её ещё месяц назад из города привёз. Починив колесо, старик достал из шаровар пачку Беломора, закурил папиросу и сел на скамейку отдохнуть.
— Что мне с тобой делать?— глядя на старую покрышку, размышлял вслух. Выкинуть всегда успею, а может ещё и пригодится, если ни мне так кому-то. Только вот с сарае не повернулся, всякого барахла полно.
 И тут он вспомнил, что в туалете на задней стенке торчит проржавевший гвоздь. Откуда он там появился уже и не вспомнишь.
— Вот на него и повешу. Всегда на глазах, никому не мешает, заодно и по нужде схожу,—  решил старик и, дымя папироской, побрёл в сторону сада.
 Повесил покрышку, уселся, прикрыв дверь. И тут он почуял необычную для уличного туалета вонь.
— Что за запахан такой, от жары что ли?
 Сделал глубокую папиросную затяжку, раздвинул по-шире колени и бросил между ними в туалетную яму ярко тлеющий окурок беломорины. Грохнул взрыв. Старый, досчатый, но ещё крепкий, вросший в землю сартир вздрогнул. Кусок шифера с крыши отлетел в сторону, дверь резко распахнулась, как будто её пнули ногой изнутри. На какой-то промежуток времени дядя Федя ощутил невесомость. Толи сам от испуга подпрыгнул, не смотря на приклонный возраст, толи подбросило взрывной волной, но через мгновение он стоял на широко расставленных ногах, с максимально раскрытыми глазами. Сделав два неуклюжих шага вперёд, кутаясь в шароварах, как конь в путах, старик начал терять равновесие. Неуспев зацепиться за косяки руками, он вывалился через дверной проём наружу, упав на четвереньки. Ребята явно такое не ожидали увидеть. Скорчившись от смеха, они закрывали рты ладонями, чтобы не выдать себя. Не меняя позы, дядя Фёдор постепенно приходил в себя. Собравшись с силами, встал в полный рост. Совершенно голый, босиком ( галоши аккуратно стояли рядом с туалетной дырой),всё тело, с ног до головы, было обильно забрызгано вонючей жижей, а на шее висела та самая велосипедная покрышка. От такой картины, второй приступ смеха скосил мальчишек наповал. Уже не скрывая эмоции, они залились неудержимым детским хохотом, катаясь по утоптанной крапиве.
  Матрёна, услышав с улицы подозрительный хлопок, почувствовала что-то неладное. Выбежала из дома, ноги сами понесли её в сад. Увидев мужа в таком виде, всплеснула руками:
— Что случилось, Федя?
 Подростки, услышав голос тёти Моти, сдерживая смех, побежали в сторону пруда. По дороге к нему наперебой делились впечатлениями от произошедшего.
— Теперь можно искупаться,— объявил Сёмка, когда добрались до водоёма.
— А давайте сразу втроём с тарзанки в воду нырнём,— предложил Вовка.
— Давай!— дружно поддержали остальные.
 Ребята быстро сбросили с себя одежду, зацепились за тарзанку, поджали ноги и пролетели к тёплой водной глади. Забыв про всё на свете, они плескались в беззаботном детстве.

 "Шила в мешке не утаишь!" К вечеру почти вся деревня знала о произошедшем.
 Утром следующего дня дядя Федя курил на своей скамейке. Сосед Василий остановил грузовик напротив его дома, выпрыгнул из кабины и неторопливо подошёл к старику.
— Я к тебе, дядя Федя, извинится за своего сына. Отпорол его вчера и неделю за забор запретил выходить за такие проказы.
— Садись, Василий, в ногах правды нет! Наказал — это правильно сделал. Поделом! Седину нужно уважать. Ты не думай, что мне жалко яблок и груш. Я их в таком количестве со своей старухой не съем. Да и, зубов у нас немного осталось, чтобы их грызть. Сыновья не часто навещают, ничего им из деревни не надо. Деловые стали, всё им некогда. Так что я решил и Матрёне сказал:" Пущай ребетня в сад ходит, а чтобы ветки не ломали я им стремянку поставлю." Так своему Сёмке и передай. Зла на них не держу. Сам в этом возрасте озорничал, да ещё как. Опять припекает. Пойду я, Вася, в избу, прилягу. Встал и по стариковский, в перевалку, пошёл в дом.