***

Я брёл по мыслям, как по полю хмурому,
Где ветер рвёт несказанные сны,
И вера стала чем-то слишком буйным —
Не для души, а будто для войны.

Когда-то тише было… и светлее,
И слово грело, словно хлеб в руках,
Теперь же каждый истину всё злее
Кромсает в спорах, путая в словах.

Во мне живут два языка, как братья,
Они родные — спорят в тишине,
Один ведёт к огню и неприятию,
Другой — к покою, к мягкой стороне.

И я молчу… не потому что робок,
Не потому что нечего сказать,
А просто знаю — фразой можно больно,
И не хочу я душу чью-то рвать.

Я вижу: в людях — жажда и усталость,
И каждый судит, будто он судья,
А в сердце — то ли горечь, то ли вялость,
И сам себе уже не верю я.

Я спорил с миром — дерзко, до надрыва,
Искал огонь, а находил лишь дым,
И правда стала горькой и строптивой,
Как будто я навеки стал чужим.

О, если б можно — в тишину, под вечер,
Где нет ни криков, ни пустых идей,
Где душу не клеймит мне каждый встречный,
И можно просто быть среди людей…

Но город давит — тяжело и глухо,
И каждый шаг — как спор с самим собой,
И я пишу… чтоб не оглохнуть духом,
И хоть строкой остаться — не пустой.