Мои, мои спасители, мои, мои друзья...

Мои, мои спасители, мои, мои друзья, 
Вы обликом вершителя творили козни зла, 
Вас покарали павшие, спасённые от вас, 
Обетом клятву знавшие, пленённые от вас. 

Мои, мои вершители, мои, мои враги, 
Грехом вы покорителя — творители добра, 
Но вы любовью битые — познатели греха, 
За ваши козни гадкие, за ваши же слова 
Вас не спасут и павшие, такие вот дела. 

Мои огни сгоревшие, мои, мои угли, 
Вы дар за всё за светлое судьбою мне даны, 
Но эта гордость дикая мне не нужна совсем, 
А кара та заветная — любовная теперь, 
Венчались судьбы сложные — иль по любви, иль нет, 
Но тайна подноготная, спасённая для всех, 
И в ней обман не кроется, в ней есть для жизни толк, 
Пока обман полошится и узаконен Бог, 
То не надежда верующим — и не ищите там 
Спасение заветного: его снесли в чулан. 

Мои, мои травители, мои, мои священники, 
Мы разные и сложные, мы не одно чело, 
И равенство положено, вот только покорение 
Оно лишь узаконено в обмане у зверей, 
И этот кодекс хищника вы возлюбили, павшие, 
Затем и возвращённые, священники мои. 
И диалоги людные положены во свет, 
Когда о споре бережном вели свой разговор 
Два сломанных любителя без сердца… 
Не канон, а где канон искательный? 
И где искать мне путь, что смерть подарит быструю и узаконит суть? 

Мои, мои творения, мои, мои концы, 
Мы с вами очень близкие, друзья мои, мои, 
Вас, очень разных, творчеством и болью о сердцах 
Склонили плахой сторожи, что возложили мрак, 
Алтарь теперь поломанный валяется во снах, 
Как ни гонись — стремление в конце своём завет: 
Ты обретёшь смирение, и воцарится свет.