О Пасхе

Ещё в садах лежит предутренний иней,
И сонный воздух хрупок и прозрачен.
Но вот удар — и медный звон разлиней
Пространство, став внезапно безначальным.
Не просто звук — а целый океан,
Где тонет ночь с её свинцовой дланью.
Для мира, вновь рождённого из ран,
Звучит победная, хвалебная дань я.
В луче свечи, упавшем косо,
Лежит пустая ткань. О, виденье!
Не пелен;нье, а раскрытие покоя.
Знак пустоты — вот высшее значенье.
И светляки пылающих лампад
Ликуют тихо: «Смерти больше нету!»
Лик погребальный в радости объят —
Нет больше страха в этом чёрном свете.
Как символы — нездешнего хлеба
И сладости, которой не бывало.
На белой скатерти, у самого излоба,
Живёт всё то, что смертью умирало.
Изюминки — как тёмные печати
О прошлой муке, что теперь светла.
И можно есть, не боясь проклятий,
Ту пищу, что душе и телу дала.
В руках тяжёлый шар, горячий, алый,
Окрашенный в заречный цвет и в кровь.
«Христос Воскрес!» — и замк, что был усталый,
Теперь поёт, открывшись вновь и вновь.
Не яйцо это — целая вселенная,
Где скорлупа — предел земных оков.
И, разбивая оболочку тленную,
Мы выпускаем свет из тьмы веков.
И вот уже не утро — вечность бродит
Между берёз, прозрачных и нагих.
И каждый лист, и каждый камень входит
В тот хор, что слышен нам в тиши святых.
Земля поёт. Нельзя иначе ныне.
Воскресший свет в каждом оконце раме.
И жизнь — уже не путь к пустой святыне,
А встреча с Ним в дрожащем пасхальном пламе.