Эйнштейн не верил в Бога...

Эйнштейн не верил в Бога,
не верил в загробную жизнь,
считая, Бог — отражение слабости,
но Эйнштейн и не атеист.

Он писал: "Моя вера — это благоговейное удивление перед бесконечной духовной сущностью,
проявляющейся в самых простых вещах, доступных нашему ограниченному разуму".

В Вселенной есть законы и порядок,
но человеку трудно всё постичь, -
её законы, закономерности наладок,
что как в здании любом - кирпич.

Его вера - благоговение и удивление
перед сущностью духовной бесконечной,
проявляющейся в простых вещах значением,
недоступным разуму людей беспечным....

    Эйнштейн так говорил: «Я не разделяю рвения воинствующих атеистов, чья пылкость в основном обусловлена болезненным освобождением от оков религиозного воспитания, полученного в юности».
Эйнштейну было нужно нечто большее, чем то, чему учат религиозные институты. Когда он использовал слово «Бог», он подразумевал нечто совершенно иное: саму структуру Вселенной — её законы, закономерности, ошеломляющий факт, что космос вообще можно постичь. Чудо для него заключалось в том, что хрупкий человеческий мозг, «эволюционный случай», способен сесть с карандашом и бумагой и описать движение галактик.
В этом, по мнению Эйнштейна, и заключалось подлинное чудо — никак не связанное с воскресениями или библейскими сюжетами.
     Кроме того, Эйнштейн полагал, что этика не нуждается в Боге.
Большинство традиций строят мораль на божественных заповедях: будь добр, потому что Бог так велел; избегай жестокости — иначе тебя накажут; люби ближнего — так ты получишь награду. Согласно такому взгляду, вся моральная жизнь держится на божественном судье, ведущем учёт наших поступков.
Эйнштейн считал это излишним: «Этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании и социальных связях, без религиозной основы. Человечество было бы в бедственном положении, если бы его сдерживали только страх наказания и надежда на награду после смерти».
По его мнению, истинная этика рождается из куда более простых, но требовательных вещей: эмпатии, связи с другими, понимания, почему страдание других имеет значение.
Он писал: "Моя вера — это благоговейное удивление перед бесконечной духовной сущностью, проявляющейся в самых простых вещах, доступных нашему ограниченному разуму".
     Эйнштейн так и не нашёл всех ответов, которые искал. Он не останавливался на одной «ключевой книге», не прекращал исследовать.
Его «смирение с амбициями» выглядело так:
                Иди до предела своих возможностей.
                Превзойди всех, кто был до тебя.
                Достигнув нового рубежа, признай: в этой библиотеке есть ещё неизведанное.