Кофе стынет

Город спит, я бодрствую,
в синих лужах тонет свет.
Где-то скрипка плачет глухо,
ночь линяет, на тот свет.

Тени пьют из чашек дымных,
пальцы стынут на струне.
Эхо бродит по подъездам,
словно пес на поводке.

Окна — жёлтые провалы,
в них танцует тишина.
Кто-то смотрит на проспекты,
где рассвет и где луна.

Кофе стынет в чашке синей,
Сахар тает, как мечта,
За стеклом лишь мир унылый,
Где от встречи ни следа.

Мне бы выпить этот холод,
раствориться в темноте.
Но боюсь потом, что голод
не отдаст меня себе.

В переулках дышит плесень,
Трещины сквозят в домах.
Сердце бьётся, где у лестниц,
Паутина на губах.

Лампочка дрожит, мигает,
Шепчет ночь в окне моём.
Я смотрю в её туманность,
И дышу её теплом.

Кофе стынет в чашке синей,
Сахар тает, как мечта,
За стеклом лишь мир унылый,
Где от встречи ни следа.

Эти улицы пустынны,
эти стены, что молчат.
Этот город — лишь картины,
что давно уже не спят.

Только память, как набатный,
тихий звон в моей груди.
Только призраки понятий,
только тени впереди.

Кофе стынет в чашке синей,
Сахар тает, как мечта,
За стеклом лишь мир унылый,
Где от встречи  ни следа.

Я брожу по кромке ночи,
ищу свет в кромешной мгле.
Город спит, лишь сердце точит
боль в бессонной тишине.

И когда рассвет размоет
края мрачной синевы,
я пойму — лишь ночь способна
быть вместилищем любви.

Кофе стынет в чашке синей,
Сахар тает, как мечта,
За стеклом лишь мир унылый,
Где от встречи  ни следа.