Босиком по памяти

Там печь натоплена… Сползти бы с неё, 
Где грелось во сне всё детство моё. 
Там домик зеленый прижался к земле, 
И старые ставни застыли в тепле. 
Там пол под ногами привычно ворчит, 
А память в углах неподвижно молчит.

Толкнёшь тяжело онемевшую дверь — 
Шаг — тьма без границ, словно загнанный зверь. 
А в небе — созвездий безумный парад, 
Где звезды так ярко и близко горят. 
Такая там тьма, что не видишь и рук, 
Лишь вязкая тишь бьет в уши вокруг.

И — вниз по ступеням! С разбега! Босая! 
По ледяной зелени, пыль отрясая. 
Там холод росы обжигает ступни, 
Бодрит и смывает ненужные дни. 
Бежать в темноте, задыхаясь от бега, 
Где влага земная — как высшая нега.

Но вот — горизонт. Алый шрам над прудом, 
Четыре утра в том краю дорогом. 
Я помню ружье... сталь горит холодком, 
И выстрел рассветный прошел прямиком. 
Звон в голове. Запах пороха — резкий. 
Рассвет раскололся — прозрачный и дерзкий.

А следом — в поля! Где тугие колосья
Хлещут по коже. И в золоте кос я
Лечу сквозь туман, раскалённый и сладкий,
Где прошлое снова играет в прятки.

И вдруг голова закружится от хмеля — 
От запаха сена, что выстлал постели.
И рухнуть в стога, захлебнувшись от бега,
Где сено — душистая, тёплая небыль.
Зарыться в него, чтоб в груди защемило,
Чтоб время на этом моменте застыло.
 
А здесь воздух пуст. И небо — в потолке. 
Лишь горечь осела на каждой строке. 
Там жизнь пульсирует тёплой землёй, 
А здесь я молюсь о тишине той немой.

Уехать бы! Бросить в огне города, 
Где мы всё бежим неведомо куда. 
Туда, где в стогах, за старой оградой, 
Мне детство окажется высшей наградой.

И просто лечь. В тиши той пропасть. 
Сорвать травинку. Почувствовать сласть. 
Смотреть, как плывут над тобой небеса... 
И пусть по щеке — не слеза, а роса...